Работа. Да, любимая, да, много. Но ведь не работой единой жив человек. И человек с работы возвращается домой. Домой, где все устроено, как тебе нужно и удобно. Где можно делать, что тебе хочется, и не надо ни перед кем держать ответ и что-то объяснять. Сделала себе чаю, залезла на диван под плед, включила сериал. Красота!
Куда-то делась. Красота такого времяпрепровождения. Ну чем-то же Рита занималась до! До Ромки. До вот этого всего. Долгое время большое место в ее жизни занимал тренажерный зал и совершенствование собственного тела. Но она как-то остыла к этому. Тело мечты можно поддерживать и дома, путем нехитрых упражнений. Но Рита сделала попытку вернуться в зал. Одного раза ей хватило — самовлюбленные девицы, надутые мужики, важные тренеры. И у всех одна цель — показать себя с наилучшей стороны. Настоящая ярмарка тщеславия. Когда-то Ритка сама была на ней весьма ходовым товаром. Сейчас же скучно, если не сказать — противно.
Что еще было? Что делала, когда не работала? Навещала родителей, слушала рассказы бабули про ситуацию на мировой политической арене и мамины отчеты о здоровье. А еще? Еще?
Подруг у Риты не было. Сначала она была парией, потом — резко похорошела и стала слишком красивой, чтобы с ней можно было дружить. Поэтому все друзья Риты в студенческие годы были парнями. Но рано или поздно у парней появляются девушки, которым общение своего молодого человека с такой, как Рита, не очень-то нравится. А кто-то и вовсе женился, завел семью. Жена, дети, ипотека.
Ритка подошла к окну. Собаку, что ли, завести? Так с ней гулять надо, а Рита, бывает, целый день на работе. Нет, лучше кота. Как говорится, каждой женщине нужно примерно восемьдесят килограмм теплого волосатого тела. Это или один мужик, или десять-пятнадцать котов.
К десяти котам Рита не готова. Значит, права бабушка? И все дело в отсутствии восьмидесяти килограмм волосатого тела? А если тело не очень волосатое? Кажется. Да и вес, наверное, поболее восьмидесяти.
Ее размышления прервал звонок телефона, и Рита вздрогнула. Рома все еще звонил периодически, поэтому смартфон Рита взяла с опаской. И не зря. Не отвечать бы. Но она все же скользнула пальцем по экрану, прямо по фото ухоженной светловолосой женщины с жемчугом на шее.
— Риточка, я только сегодня узнала! — тут же послышалось из трубки. — Я совершенно раздавлена, у меня голова раскалывается от таких известий!
— Здравствуйте, Светлана Петровна, — вежливо поздоровалась Рита с несостоявшейся свекровью.
— Да как тут здравствовать! Риточка, у меня давление подскочило, напилась таблеток! Что у вас случилось?
«Не давите мне на жалость», — очень хотелось сказать Ритке. Но она решила быть корректной. По возможности. В конце концов, Светлана Петровна ей ничего плохого не сделала.
— А что вам Рома сказал? — осторожно поинтересовалась Рита.
— Ничего не сказал! — патетически воскликнула Светлана Петровна. — Сказал только, что ты на него обиделась — и больше ничего. Рита, ну за что ты так с Ромочкой?
«Сука ты, Ромочка», — вяло подумала Рита. Изложить бы твоей матери все, во всех подробностях. Но Рита этого не сделает. Все по той же причине — противно. Что она дала так себя одурачить.
— Светлана Петровна, поверьте, есть причина, и она очень серьезная.
— Ну что может быть серьезного, когда вы так любите друг друга! — Светлана Петровна, кажется, Риту не слышала. — Рома тебя очень, очень любит!
«Да перестаньте вы марать это слово!», — захотелось вдруг заорать Ритке. Разве это любовь?! Разве она такая?!
— Светлана Петровна, вы простите, ради бога, но у меня клиенты, я еще на работе, — без зазрения совести соврала Рита. — Берегите свое здоровье и не переживайте. Все образуется.
Не дожидаясь ответа, Рита отключилась. Перевела телефон на беззвук. И сдернула с вешалки куртку. Пустота и тишина стали вдруг невыносимы. Куда-нибудь, где есть люди. Неважно, куда. В машине сориентируется.
А в машине, в то время, пока прогревался двигатель, Рите вдруг пришла в голову неожиданная мысль. Можно даже сказать — обжигающе неожиданная. Хотя, если вдуматься, совсем таковой не являющаяся. Потому что предмет, с которым была связана эта мысль, не покидал Риткину голову ни на один день. Даже если она не думала о нем специально.
Мысль была феноменально простой, и формулировалась в четыре слова.
Я ведь знаю адрес.
И эти четыре слова словно опустили какой-то заслон, и полились воспоминания. А следом за ними — желания. Даже, наверное, не желание — потребность. Почувствовать прикосновение этих рук. Ощутить, как прижимает к себе. Тихое дыхание. Вкус губ. Запах кожи. И графичный профиль в полумраке комнаты.
К тому моменту, когда Рита приехала по адресу, который она набирала в службе заказа такси полтора месяца назад, ежась на зимнем утреннем злом ветру, ее уже конкретно потряхивало. От нервного возбуждения. От чувства, что делает какую-то совершенно несусветную глупость. И от обреченного понимания, что отказаться от этой глупости уже не может. Словно потребность увидеть его жила в ней уже не один день и сегодня, сейчас, когда ей дали маленький шанс прорваться наружу — она затопила, заполонила собой все ее существо. И у Риты дрожали пальцы и часто-часто билось сердце, пока она парковала машину. Увидит. Она его скоро увидит. Ну и что, что глупость! Их знакомство началось с такой глупости, что хуже уже просто не придумать.
Но все же, когда Рита стояла у двери подъезда, она попыталась взять себя под контроль разума. Номера квартиры она не знает. И даже если бы знала — или попыталась бы вычислить математически, ведь этаж и расположение квартиры Рита помнит, а данные о номерах квартир указаны на табличке у подъезда — то даже в этом случае Рита бы не стала звонить в домофон. Потому что просто не представляла, что сказать, когда ей оттуда ответят. А значит, надо ждать. И Рита дала себе срок — пять минут. Если в течение пяти минут никто не войдет и не выйдет из подъезда — она сядет в машину и уедет. Словно в насмешку дверь тут же распахнулась, выпуская теплый воздух и жильца. Последний любезно придержал перед Ритой дверь.
Ну вот и все. Выбор за нее сделан.
Этаж восьмой, от лифта налево до конца. Дверь она в прошлый раз не разглядела, но, оказывается, смотреть особо не на что. Типовая, темно-коричневая, металл. Не дав себе времени на очередную трусливую мысль, Рита нажала на звонок. И, чтобы не сойти с ума, принялась считать про себя. Один, два, три… На счете «десять» дверь распахнулась. За ней стоял Игорь Золотов.
Первая мысль была идиотской — под стать всей ситуации. Серые спортивные штаны нужно продавать только парням, имеющим такую косую пресса. Вторая мысль была не менее идиотской: а еще — тем, у кого есть что в этот самый мягкий облегающий трикотаж вложить. Так, чтобы вопрос размера был сразу разрешен. А потом Рите задали вопрос. Вовсе не идиотский и не про размер, а вполне разумный и в соответствии с ситуацией.
— Маргарита Николаевна? Что-то случилось? Рука? Плечо? Ухудшение состояние?
Господи, он ведет себя, как врач… Врач, в серых трикотажных офигенно сидящих штанах и с футболкой в руках, с таким торсом, что Рита с трудом понимает смысл сказанных ей слов. А ведь насмотрелась в свое время на торсы в фитнес-клубе, но сейчас все как-то иначе… А он ей — про руку. Неужели ты не понимаешь, почему я приехала?!