Старший помощник ринулся в кинотеатр устраивать сеанс. Вокруг зашептались:
– Кино… кино… будет кино…
– А какое кино?
– А не всё ли равно?
Скоро воротился старший помощник и пригласил всех на киносеанс. Широкобёдрая повариха навалилась на белоснежный дверной косяк и спросила:
– Ну что, пойдём что ли?
Кастелянша безразлично пожала плечами и проводила печальным взглядом субтильную фигурку поэта в коричневом жилете и клетчатых брюках.
– Не удалось мне с ним ни единым словечком обмолвиться, – сказала она и тяжело вздохнула.
– И зачем это он тебе сдался?
– Повиниться хочу перед ним… за поведение своё беспардонное… Да рассказать про чувства, что пробуждаются внутри, когда вижу его… всего такого…
– Тогда точно надо идти! – заключила повариха.
– Куда?
– В кинотеатр! С ненаглядным своим рядом сядешь да о чувствах своих ему в ушко надышишь!
Повариха заглянула в кухню – кухня была пуста, она подхватила кастеляншу за локоть и потащила на киносеанс. Та попыталась воздеть руку с керосиновой лампой ввысь, но освещение в коридорах вновь заработало. И керосиновая лампа заболталась без дела вдоль пышных юбок кастелянши. В кинозале галдела публика: пассажиры, музыканты, официанты, шеф-повар с поварятами, судовой доктор, горничные, посудомойка, смотритель груза, старший электромеханик, боцман, капитан и все его помощники… Да мало ли кто ещё? Повариха вошла внутрь и застыла, выискивая места получше.
– Пойдём-пойдём, вон в пятом ряду хорошие места есть!..
– Да мне ж к нему надо… к нему… – зашептала кастелянша из-за спины поварихи.
– А-а-а, ну да… Тогда ищи сама, где он там, твой ненаглядный…
Кастелянша осторожно оглядела зал, поэт сидел между Андрiем Скляренко и Евграфом Петровичем Бабочкиным.
– Нет-нет, я не пойду, – сказала она.
Повариха нахмурилась:
– Чего ещё?
– Он не один…
– Ну и чего ж? Сядешь наискосок и начнёшь шептать…
Кастелянша выскочила наружу, увлекая за собой повариху.
– Какой там… стыд да срам!.. А вдруг кто услышит?! А это… это только между нами двоими можно…
– Значит, не пойдём?
– Я не пойду… Нет!.. Я его лучше здесь подожду… После сеанса попробую подкараулить… А ты… ты иди!
– Нет, тогда я тоже не пойду. Что ж я тебя тут одну всю такую расстроенную брошу?..
В кинозале загромыхала музыка, погас свет. Волоокий распорядитель высунулся наружу, посверкал глазами и недовольно спросил:
– Идёте?