Закрыв дверь, Икаров медленно приблизился. Кирилл следил за ним краем глаза. Коллега, похоже, побаивался покойников. Благоразумие или прошлый опыт?
– Куда из вещдоков пропал ноутбук Морозова? – в лоб спросил он, выпрямляясь и глядя собеседнику в глаза.
– Не знаю, может, ребята взяли поиграть.
– Поиграть? Ты серьезно? – Кирилл сделал шаг навстречу.
– Не знаю я, – попятился Икаров. – Тебе он зачем?
– В танчики хочу погонять, – язвительно ответил он, – сам как думаешь?
Втянув голову в плечи, Икаров отступил, некоторое время сохраняя молчание. Кирилл вернулся к телу. Татуировки сохранились плохо, но все они, безусловно, магические. Черные корни проклятия, распространившиеся в венах, затрудняли чтение знаков.
– Ого, может, он из-за проклятия утопился? – оставаясь на почтительном расстоянии от тела, заметил Икаров.
– Его проклятие максимум на что способно, так это вызвать головные боли, – ответил Кирилл, разглядывая печать на затылке. – Странно, что он не снял его в больнице.
– Он и сам мог бы его снять, – пожал плечами Икаров.
– В смысле?
– Местные ходили к нему заговорить что-нибудь, вывести чирей или снять легонькое проклятие.
– Второй шаман занимался тем же?
– Не, он бухал без продыху. Гнал отличный самогон и дегустировал. Как напьется, рассказывал, что в детстве его дух леса проклял за то, что траву по весне поджигал.
– Чем еще увлекался почивший? – поинтересовался Кирилл, ощупывая синюю шею на предмет гематом.
– Да всем. Активистом был, даже в Совет депутатов пытался баллотироваться, но там случился скандал. Обнаружилось, что он сидел, и пришлось снять свою кандидатуру. А так, если о нем и говорили, то только хорошее. По молодости ходил по дворам стариков: кому дров наколет, кому воды натаскает. Водопровод у нас не у всех проведен. Но это было уже после колонии.
– За что сидел?
– По малолетке поймали и упекли. Там ему проклятье на затылок и припечатали. Чтобы всякий раз, когда творит зло, болела голова.
Подобные методы давно уже не практикуют, но информация интересная. Вернув тело в холодильник, он поспешил выйти на улицу. Там собралась толпа родственников, местных газетчиков пригнали. Отойдя от шумной толпы, позвонил Птичкиной.
– Как ты думаешь, могла Чернова скрывать под шарфом печать проклятья? – вместо приветствия спросил он.
– Вполне. Пансионат не то место, где можно безнаказанно отличался от других. Судя по вещам, она вполне могла бы сойти за мальчишку, вот на столько девочка пыталась слиться с окружающими. Думаю, из-за проклятия ее сильно донимали.
– Морозов мог сменить специальность во время учебы по той же причине, по которой Чернова носила шарф. Оба шамана были прокляты. Вот и ниточка, что объединяет пропавших, – направляясь к машине.
– Зачем кому-то проклятые? – удивилась Птичкина. – Более действенного способа оттолкнуть от себя людей и не придумаешь.
– Вот и ответ на твой вопрос. Проклятым сложнее устроиться в обществе и занять видное положение. Люди-невидимки. Такие пропадут, никто и не заметит.
– Они прокляты, – повторила она, словно пытаясь втолковать неразумному ребенку прописную истину. – У них даже магия как надо не работает. Признаться, даже придумать не могу, как применить их дефектность.
– Дефектность? Ай-яй-яй, Кристина, ты же психолог.
На той стороне угрюмо замолчали.
– Допустим, я знаю, как можно использовать проклятых. Остался вопрос, как на них вышли похитители.
– Есть медицинская база, – неуверенно проговорила она. – В городах точно есть, это прописывают в карте пациента наряду с прочими болезнями.
– Хорошо. Я проверю. До связи.
Конец ознакомительного фрагмента.