— Подожди, — сказала я, мой голос дрожал. — Дай их мне.
Он сделал, как я просила, и я перевернула их. Конечно, на последнем снимке были те же зазубренные красные буквы, содержащие еще одну угрозу.
Никто не тронет то, что принадлежит мне. Я удалю все части его тела, которые касались твоего, а потом с наслаждением накажу тебя за это предательство.
Меня затошнило, и я протянула фотографии обратно Коди.
— Меня сейчас стошнит, — объявила я, проскочив обратно через ворота и присев на траву рядом с машиной.
Я откашялась и отплевывалась, но ничего не выходило.
Коди сидел в траве рядом со мной, поглаживая мои волосы успокаивающими движениями и сдерживая их, пока я отплевывалась. Он молчал, и я его не винила.
Что он мог сказать такого, что могло бы улучшить ситуацию?
— Он собирается прийти за вами, ребята, — наконец прохрипела я, когда убедилась, что рвоты не будет.
Коди рыкнул.
— Пусть попробует.
Я покачала головой, ужас вновь захлестнул меня.
— Нет. Ни за что. Я не потащу вас всех за собой. Достаточно того, что он уже угрожал Далласу… — я запнулась, чувствуя вину за то, что так избегала своего старого друга.
— Поэтому ты перестала с ним общаться? — голос Коди был задумчив, но его пальцы все еще поглаживали нежные круги на моей спине. По какой-то прихоти я прильнула к его телу, и он обнял меня за плечи.
— Это точно было не потому, что Арчер разбрасывался энергией своего большого члена, если ты так думал, — я пробормотала эти слова в его футболку, впитывая его твердое присутствие.
Некоторое время мы просто сидели так, но в конце концов я вздохнула и вырвалась из его объятий.
— Мне нужно держаться подальше от вас всех, — объявила я, в моем голосе было больше решимости, чем шока. — Пока это дерьмо с преследователями не уладится, я не могу рисовать мишени на ваших спинах.
Коди покачал головой, нахмурив брови.
— Нет. Ни за что. Ты не сможешь избавиться от нас так просто, детка. Кроме того, мы защитим тебя от этого урода, клянусь тебе.
Но он не мог переубедить меня. Не сейчас, когда все это так сильно действует на мои истерзанные нервы. Я не стала спорить, но то, как он вздохнул и провел рукой по своим платиновым волосам, заставило меня подумать, что он знал. Он знал, что я собираюсь отдалиться, и не собирался форсировать этот вопрос.
И все же.
34
Я почти не выходила из дома большую часть двух недель. Не потому, что мне было страшно — хотя и это сыграло огромную роль, — а потому, что я ужасно простудилась, вероятно, из-за того, что бегала по ночному морозному воздуху без пальто и трусиков после вечеринки Бри.
Один из парней, я не была уверена, кто именно, организовал для меня трансляцию всех лекций и занятий. Это был милый жест, и он означал, что я не отстала от жизни еще до того, как мы проучились в SGU два месяца.
Но была и другая причина, по которой я становилась все более замкнутой.
— Твой отец сказал, что пытался позвонить тебе в прошлые выходные, — прокомментировал Арчер, когда я зашла на кухню в клетчатой фланелевой пижаме, тонкой майке без лифчика и с грязными волосами, уложенными в небрежный пучок.
Я пожала плечами и открыла холодильник, чтобы поискать… что-нибудь. Что-нибудь. Я даже не была голодна. Просто скучно.
— Мне нечего ему сказать, — ответила я ровным и холодным тоном. Я увидела его звонок и швырнула телефон через всю комнату. Экран треснул, а стена помялась, но меня это мало волновало.
— Справедливо, — согласился Арчер. Он сидел на одном из табуретов с открытым ноутбуком перед собой. Мне пришло в голову, что я до сих пор понятия не имею, что ребята изучают в SGU. Но потом я снова отогнала эту мысль.
Он вздохнул, закрыл крышку своего ноутбука и отложил его в сторону. Он уставился на меня, а я изо всех сил старалась не замечать его, бесцельно глядя в холодильник.