– Твоя, твоя – говорил же, она на тебя запала.
– Заткнись.
– Чувак, я…
– Заткнись.
С минуту они ехали молча, осторожно пробираясь между корнями и камнями, пока не вырулили на дорогу рядом с кладбищем.
– Это так жутко. Господи, так жутко, – сказал Аркл, смещаясь на другую сторону улицы подальше от высоких тёмных ворот.
– Здесь никого нет, – сказал Сеп, – не волнуйся.
– Из живых – никого! – парировал Аркл, глядя на тёмные ряды аккуратных надгробий. – А вдруг – ну, знаешь, как Роксбург, или…
– Ничего страшного – ворота заперты.
– Что, если они зомби, умеющие открывать ворота? – спросил Аркл, прибавил ходу, и кисточки на его руле затрепетали.
– Прекрати ты… – начал Сеп.
Но сам посмотрел в темноту кладбища и почувствовал, как его тянет к этому источнику разложения. Сеп представил, что могло бы случиться, если бы ящик стал ещё сильнее – если бы смог достичь пика своей мерзкой власти в этом месте, – и ощутил, как его захлестнула волна глубокой тёмной печали.
Он крутил педали вслед за Арклом так быстро, как только мог, и мгновение спустя они подошли к небольшому ряду магазинов, бесшумно ведя свои велосипеды в тени.
– Я сейчас обделаюсь, – буднично сообщил Аркл. – Серьёзно, похоже, мои кишки сдались. Мне такое не под силу. Это ты у нас теперь борец с крабами и заклинатель зомби, но у некоторых желудок понежнее.
– Я мигом – а потом помчим к ящику со всех сил, – пообещал Сеп. Оба на цыпочках прокрались к главному входу в клинику.
Палец нещадно кровил. Сеп вдохнул и ощутил, как кружится голова, словно кто-то сильный нёс его на руках.
– Жди здесь.
Аркл схватил друга.
– Здесь? – прошептал он. – Здесь?!
– Да. Я всего на минутку.
– Но…
– Приглядывай за велосипедами – если с ними что-то случится, нам крышка.
– Боже, вот бы сейчас домой, – простонал Аркл, пнул ограду и обхватил себя руками.
Сеп тенью прокрался через безмолвную тёмную приёмную и осторожно распахнул дверь в операционную.
Напряг глухое ухо, прижимая язык к пустой десне, но ничего не услышал. Ни шума, ни шёпота.
Но дверь была открыта, а Марио всегда запирался. Всегда.
Значит, он всё ещё здесь.
Ощущая неладное, Сеп глубоко вздохнул и вошёл в комнату.
Олень лежал на столе. Его огромные ноги свешивались по бокам, кости торчали, словно щепки расколотого дерева, копыта упирались в пол. В комнате было ужасно жарко, и Сеп захлебнулся запахом свежей крови, тёмные лужи растеклись по полу.
Палец пульсировал, волны боли пронизывали руку, отрубленный кончик горел от контакта с воздухом. Сеп подавил приступ тошноты. Он должен закрыть рану, нанести на неё какой-то антисептик, прежде чем заразится, – если инфекция попадёт в кровь, может начаться сепсис. Жар.