Сеп рассмеялся. Когда они подкрались к хижине, Хэдли взяла его за руку и спросила:
– А как ты оглох?
Он посмотрел на неё. Мрак превратил лицо Хэдли в плоскую маску, выделялись лишь глаза, ноздри и рот.
– Ты именно сейчас решила поинтересоваться?
– Я боюсь, – призналась она, тяжело сглотнув. – Расскажи мне что-то не про ящик.
Сеп поглядел на двери дома Роксбурга. Те почему-то были слегка приотрыты. Изнутри доносился слабый шум радио, будто оса внутри стеклянной банки билась.
– Когда я был маленьким, мама жила с одним парнем. Помню только, что он всё время на неё орал. Однажды так расшумелся, что я не выдержал и набил ухо землёй из сада.
– Так у тебя в ухе просто грязь? – шёпотом спросила Хэдли.
– Что? Нет! Просто инфекцию поймал.
– А.
Они беззвучно рассмеялись, и на секунду мир снова стал нормальным.
– Готова?
– Нет.
– Что ж, всё равно пошли, – сказал Сеп и бочком приблизился к крыльцу.
46. Отступление
Внутри хижины слабо сияло радио. Его бледный свет озарял поломанную мебель и отбрасывал длинные угловатые тени. На плите стояла кастрюля, на её бортик опиралась деревянная ложка. Сеп принюхался. И стены, и мебель были из кедра, но к сладковатому аромату смолы примешивались запахи повседневной жизни старика: табака, дыма, мокрой шерсти, грязных сапог и овощного супа.
А лес, что пролезал повсюду, точно туман, трогал предметы влажными зелёными пальцами.
– Гадость какая, – прошептала Хэдли. – Егеря тут нет. Наверное, он даже…
– Радио работает, – тихо возразил Сеп и подошёл к плите. – И кастрюля ещё тёплая. Что-то стряслось.
– Сеп! – зашипела Хэдли, таща его за футболку. – Ты же обещал, если его нет – мы уходим…
– Шш! – прервал её он, наклонив голову. Представил, как транзистор нащупывает в воздухе нужные частоты, закрыл глаза и попытался через зуб поймать сигнал ящика. – Ой.
– Что такое?
– Прислушайся. Слышишь?
Она затаила дыхание, и тишина наполнила её голову. Из темноты по ту сторону комнатушки донёсся едва уловимый звук – словно шелест сухого листа на ветру.
– Сеп! – прошептала Хэдли. – Уходим!
Он сжал её руку, затем на цыпочках пересёк комнату и перешагнул через стул, ступив прямиком в колодец кромешной тьмы. Его нога коснулась ковра, и Сеп выдохнул.
– Что ты делаешь? – прошептала Хэдли.
Сеп подошёл к радио и убавил громкость; его рука отбросила огромную тень в бледном свете дисплея. Хэдли зажала рот рукой.
Царапанье не стихало. Сеп пошёл на звук, продвигаясь дальше в хижину. Радио погасло, и воцарилась тишина.
Хэдли закусила губу, затем последовала за ним, шагая так, будто пол обжигал ей ноги; её глаза потемнели от ужаса.