Потрепав человека за штанину, кабан хмыкнул и пробасил:
– Ну, что ж, по всему судя, оно твоё.
Человек присел на корточки и, пригибая голову набок, как собака, принялся рассматривать. По виду «это» напоминало сваренные макароны, по форме – скорее ракушки:
– Не, не моё. – Замотал он головой, – Я такие не ем. Да, если бы и ел, откуда бы им взяться, на этом-то месте?
– Да ты попробуй на вкус! – подначил его кабан.
– Не стану, и не уговаривай, – отказался человек, поднимаясь на ноги.
– Ну, тогда я! Я и мухоморами не брезгаю… – предложил кабан и потянулся, чтобы откусить.
– Ты обожди, осторожнее, – попросил его человек, – не надо много-то. На всякий случай…
Кабан согласно икнул, и, откусив небольшой кусочек, принялся жевать. Жевал долго, с чувством. Собравшиеся, затаив дыхание, следили за ним.
Через некоторое время кабан-таки чавкнув, проглотил жвачку, и сообщил, пожав плечами:
– Не знаю даже, что и сказать.
– Что?! Что!? – вопросы посыпались со всех сторон:
– Горько?
– Кисло?
– Сладко?
– Да, никак! – возразил кабан и хихикнул.
– И не пахнет ничем, – сообщил лосёнок. Он чуть ли не втянул в просторную ноздрю «эту странную штуку», силясь уловить её запах.
– А, да, оно как резиновое, – добавил кабан, недолго подумав.
– Та-ак… – зловеще протянула его супруга. – И откуда мы знаем про резину?! Где ты опять шлялся?.. – грозно продолжила она, но её прервала трясогузка:
– Я, я знаю, что это такое.
Собравшиеся разом обернулись на её слова. Отсидевшая хвост трясогузка, заметно хромая, подошла ближе, ещё раз пригляделась, и, кивнув головой, произнесла:
– Точно, я его узнала, это оно.
– Ну, так и что это, в конце-то концов, – за всех поторопил птицу человек.
– Ослиное ухо, – почесав за своим, сказала трясогузка, – Обыкновенное ослиное ухо.
Все принялись смеяться над шуткой, но трясогузка, возмущённо остановила воцарившееся некстати веселье:
– Вы это зря. Я вовсе не шучу!!!
Человек краем воротника утёр слезящиеся от смеха глаза, и, сочувственно глядя на птицу, спросил:
– Ну, что вы, право, откуда у нас тут ослы?!
Трясогузка, покачав с сожалением аккуратной головкой, вздохнула и произнесла размеренным тоном, которым объясняют что-то неразумным младенцам:
– Это – гриб. И называется он – ослиное ухо.