Когда он читает сообщение, я понимаю одну важную вещь.
«Только я не подготовлюсь. Могу там»
Всё-таки мы не просто так встречаемся. Я тоже должен что-то делать. Давать что-то взамен этому вниманию и деньгам. Но сегодня этого особенно не хотелось. Хотелось, как в тот единственный раз, ничего не делать и быть рядом. Он снял номер на девятнадцатом этаже высоченного отеля, из окон которого было видно весь город. Он мерцал и блистал. Я был захвачен видом. Стоял и смотрел на него. А он был рядом. Сказал, что мы можем просто полюбоваться. И мы просто любовались, видели, как постепенно огни гаснут, как где-то становится темнее, а где-то наоборот светлее, и всю ночь мы не спали. Так увлеклись.
Воспоминания согревают.
Хочу снова попасть туда. Смотреть на ночной город, пусть и голым, и в процессе. Это не так важно.
«Можешь там» – отвечает он с улыбающимся смайликом.
«Давай в тот отель где мы смотрели на город» - я только сомневался, что он помнит его. Или название, или месторасположение. Для него это мог быть самый неудачный вечер.
«Хорошо»
Успокаивает. Он помнит. Вздыхаю с облегчением.
Сначала прокатимся по набережной, потом, хотя бы немного, посмотрим на город, потрахаемся, а потом поспим. И я буду в тепле и уюте.
***
В библиотеке сижу до закрытия. Потом иду в ближайший ТЦ. До 9.30 кантуюсь там. Его приходится ждать долго. Но это нормально. Мне не на что жаловаться.
Дальше всё идёт так, как я себе представлял.
На набережной тоже хорошо. Темно, светят фонари и попутные машины фарами. Здесь я расслабляюсь.
Смотрю на него. Он улыбается. Ему нравится. Ему, должно быть, хорошо. Должно быть.
— Ты… устал? — спрашиваю неуверенно.
Он смотрит на меня. Удивляется вопросу.
— Есть такое. — Неожиданно он зевает и прикрывается рукой. — Не тяжёлый был день, но и не лёгкий. Как обычно, короче.
— Понятно.
— А ты как? Не думал, что позовёшь на встречу.
— Я нормально. Просто захотелось увидеться.
Я даже не знаю, правда это или нет. Хотел увидеться, чтобы использовать? Или мне действительно важно, чтобы со мной был он? Кажется, первое.
— Всё равно я такого не ожидал, — но он улыбается. Подразумевает, что ему приятно?
Я не думал как-то потешить его самолюбие, но, если получилось, то хорошо. Просто хорошо.
К двенадцати мы заселяемся. Вместе. Опять в первый раз.
Сердце сильно бьётся. Уши закладывает. В груди горит.
Так продолжается, когда мы закрываем дверь.
У меня трясутся руки. Я роняю парку и не могу поднять её. Он помогает. Улыбается мне и хлопает по спине. А на спине у меня один пот. И на лице. И на руках.
Мне жарко.
— Хочешь помыться? — спрашивает он.