— Тася, — оборачиваюсь и вижу стоящую маму в дверях. — Доченька, ты собралась? Мы можем ехать.
Молчу и снова поворачиваюсь к окну. Сегодня такой светлый и приятный день, даже из окна больницы кажется, что в мире все чудесно, а на душе словно кошки скребут.
— Мама, скажи честно, тебе еще что-то известно о нем?
— Тася, — мама поджимает губы, — мы с тобой уже тысячу раз это обсуждали, я только знаю, что ему делали операцию, не более. Не знаю, кто этот парень, но судя по тому, что Денис к тебе так и не приехал, а ты переживаешь за другого, то вы уже не вместе?
Не знаю, что ей ответить. Конечно, мы не вместе, мы никогда бы уже не смогли быть вместе, и возможно, так лучше. Стоит признать, чувства к Егору Сташевскому полностью завладели мной и думать о ком-то другом было вообще не уместно. Последние три дня, дали возможность понять, что я никогда не любила никого так, как полюбила его и это пугает и радует одновременно. Когда-то он сказал такую фразу, что у Дениса в моей жизни была единственная функция — привезти меня в этот город, чтобы я встретила Егора и он, выполнив ее, мог с легкостью уйти из моей жизни. Тогда я скептически отнеслась к этим словам, но сейчас понимаю, что как бы не было жестоко, но так и есть. Я люблю Егора и незнание о его состоянии с каждым днем все больше убивает меня. А позвонить как выяснилось и некому. Его телефон не отвечает, Юля на входящий звонок ответила, но попросила меня больше не звонить, не забыв при этом упомянуть, что я уволена, а затем бросить трубку. Больше связывающих звеньев у нас не было, поэтому я могла только молиться за него и верить в лучшее.
Местонахождение Дениса все еще было неизвестным, но я так же продолжала звонить каждый день, слыша в трубку, что «абонент недоступен, или временно отключен». Когда приехала скорая помощь, нас в квартире было двое, значит третий участник разборок сбежал и все это время скрывался. Мама сказала, что в ту ночь, ей позвонил Денис и сообщил о моем состоянии, ничего не объяснив толком. В общем, как выяснилось, я три дня была несчастной рыбкой, выброшенной на берег, но как только отсюда выпишусь сразу пойду к Егору, мне жизненно необходимо знать, что он в порядке и плевать, что думает обо мне его семья.
— Сегодня переночуем у моей знакомой, а завтра поедем домой, — напомнила мама о своем присутствии.
Да, это еще одна проблема, ведь она не дает мне даже шанса остаться здесь и что-то узнать.
— Мам, езжай сама, я справлюсь.
— Категорически нет, ты что с ума сошла? Посмотри, что с тобой стало: худая, бледная, парень бросил, с работы уволили, а я уже молчу за то, что мы с отцом думали, что у тебя все хорошо. Тая, не испытывай мое терпение, завтра садимся в поезд и едем домой. Это не обсуждается. Я уже сказала отцу, что мы едем, он ждет.
Молчу. Добавить, по правде говоря, нечего, она как родитель видит не утешительную картину, да и кто поступит как-то иначе? Ей позвонили среди ночи, и сообщили, что ее единственная дочь, живущая в соседнем городе, с травмой головы поступила в больницу, еще и при загадочных обстоятельствах. Я полностью ее понимаю, хоть и противлюсь ее решению забрать себя.
— Хорошо, дай мне минутку…
Неожиданно в дверь постучали и не дождавшись ответа вошли. Мы с мамой переглянусь, но продолжали молчать. На пороге моей палаты появился симпатичный мужчина, лет тридцати. Он был одет в деловой костюм и весь его вид говорил лишь о том, что ему не приятно находиться в государственной больнице.
— Таисия Пархоменко, — назвал он мое имя и посмотрел прямо в глаза.
— Да, — я застыла, все эти три дня ждала, что за мной придет полиция, я была единственным свидетелем страшных событий с Егором.
— Мне нужно с вами поговорить, мы можем остаться наедине? — он вопросительно посмотрел на маму, но она даже бровью не повела.
— А кто вы такой? — резко уточнила она. — И по какому вопросу?
— Меня зовут Роман Сергиенко, я адвокат, — лениво произносит мужчина, не сводя с меня взгляд. — Нам правда нужно поговорить, это в ваших же интересах, а времени мало.
Понятия не имела о каких именно интересах говорил этот человек, но выслушать его все же стоило.
— Мама, подожди в коридоре немного, хорошо? — мама фыркает и нехотя удаляется. Мы обе понимаем, что раз ко мне пришел адвокат, то все может быть хуже, чем мы думали.
Несколько минут тишины и мне становится неловко, Роман молча сверлит меня взглядом и что-то мотает себе на ус.
— Вы…
— Я друг Егора, — выдает он, — и у меня есть для вас ценная информация.
— Как он? — от услышанного подкашиваются ноги и не успеваю опомниться, как деловой костюм придерживает меня за локоть и ведет к койке, чтобы присесть. Перевожу дыхание и наблюдаю за ним, мужчина лишь стоит рядом и просто смотрит. — Пожалуйста, скажите, что он жив.
Господи, если я сейчас услышу непоправимое, то сойду с ума.
— Жив и скажу больше, он в сознании, даже иногда шутит, но это все равно не смешно, — Роман поджимает губы и становится напротив меня. — У меня есть для вас некая информация: сегодня вас вызовут в следственное управление для дачи показаний, так как вы являетесь единственным свидетелем. Все, что вы скажите следователю, это будет то, что вы находились вдвоем в квартире, в дверь позвонили неизвестные, долго выясняли отношения с Егором, затем завязалась драка, вы пытались помочь, но вас оттолкнули и вы потеряли сознание от удара. Лица незнакомые, о чем они говорили вы не поняли, толком ничего не запомнили из-за травмы. Так как в последние несколько месяцев, вы фактически проживали в этой квартире, то вполне логично, что в тот день там находились. Вопросы?
Я моргаю, потому что вообще не понимаю, о чем сейчас шла речь.
— Я в курсе, у вас была травма головы, может мне повторить? — деловой костюм присел рядом и обеспокоено обсмотрел мое лицо.
— Простите, но я не понимаю, зачем мне все это говорить?
— Таисия, я сам ничего не понимаю, но мне важно, чтобы вы сейчас запомнили все то, что я только что вам сказал. Вы запомнили?