Анна довольно кивнула и продолжила расспросы:
– Судя по размерам дома, прислуга у них есть?
– Да. Как у нас…
– Так что прокладки-то наверняка закупили. И возможно даже… ты сказала – гостевая спальня? При ней есть санузел?
– Да.
Кира засверкала глазами так, что прожекторам стало бы стыдно. Дошло до жирафика.
– Ты была единственной, кого водили наверх?
– Олеська сказала, что родители просили ограничиться первым этажом… ну я и дура!
– Пока еще нет. Вспоминай, ты что-то трогала?
– Э-э-э-э-э?
– Не ложку или вилку, а какую-то коробочку, пакет… ну хоть что-то?
– Н-нет…
– А в школе? Или где вы с Олесей встречались?
– По магазинам гуляли.
– Думай. Что-то ювелирное, коробочки, баночки, ну хоть что…
Кира запустила пальцы в волосы.
– Не помню… это же магазины!
Аня вспомнила торговый центр, в котором выбирала платье, и кивнула. Задумчиво. Всяких разных бутиков там было – жуть жуткая.
– Тогда исходим из худшего. Что твои отпечатки пальцев есть на коробочке от ювелирки. М-да, подставили тебя филигранно.
Кира тоже сообразила и буквально взвыла в голос:
– Это за Витю! Олеське он нравился… и ведь предупреждала меня завуч, а я, дура…
– Критически. Но – не поможет, – махнула рукой Анна.
– А что делать?
– Думать, Кира. Исключительно – думать.
– Я папе расскажу!
– Безусловно, – кивнула Анна. – Ты правильно сделала, что все рассказала. Это не разрешить без помощи взрослых. Но действовать надо аккуратно.
– То есть?
– Чтобы не было ущерба репутации. Честь надо беречь смолоду.
– Олеська – дрянь!
– Это понятно. Но вопрос нам придется решать своими силами и очень осторожно. Чтобы о тебе не пошло гадких сплетен. Сама понимаешь, то ли он украл, то ли у него украли, а история была нехорошая.
Конец ознакомительного фрагмента.