Синий Колодец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стоит ли говорить, что Рекс, Соловей, Шалун, Бобик примчались в сад, просительно завизжали, замотали хвостами и уселись на траву по четырем углам стола.

За праздничный стол уселась Матильда Францевна. Волосы у нее такие золотые, такие длинные, такие густые, что, когда она расчесывает их, каждый, кто в это время смотрит на Матильду Францевну сзади, с восторгом думает: это же принцесса из сказки. Стоит Матильде Францевне повернуться, и никто уже не думает, что она принцесса.

Справа и слева от Матильды Францевны сели немецкие офицеры. Прямые, туго затянутые в мундиры с ослепительными пуговицами и почти с такими же ослепительными серовато-голубыми глазами, словно на лицах офицеров еще по паре пуговиц. Офицеры все делали одновременно и одинаково: один предлагал Матильде Францевне поросенка с хреном и другой тут же предлагал Матильде Францевне поросенка с хреном. Один перекладывал с большого блюда на тарелку Матильде Францевне кусок пирога с мясом, и другой похожий офицер, не медля ни секунды, улыбался во весь усатый рот и, как в зеркале, перекладывал с большого блюда кусок душистого пирога с мясом на тарелку Матильды Францевны.

Она говорила направо:

— Спасибо…

И налево:

— Спасибо…

И улыбалась: левому офицеру — левым глазом, правому офицеру — правым глазом.

Напротив Матильды Францевны и офицеров сидел Григорий Михайлович. Он мало смеялся. Ему было не до смеха: он ел. И Жоржа Григорий Михайлович толкал под столом коленом и шепотом требовал:

— Ешь.

Ведь Жорж — его сын.

Жорж незаметно отодвигался от папиных тычков, избегал смотреть в папину сторону, не ел поросенка даже с хреном, не ел селедку, не ел пирога, зато Жорж таскал из красивой вазы конфеты, да не по одной, а сразу по две: одну — в рот, другую — в карман: «на потом».

И каждый раз Жорж, как достаточно воспитанный мальчик, произносил в воздух деревянным голосом:

— Спа-сиб-ба!

Григорий Михайлович провожал конфеты, нырявшие в рот и в карман Жоржа, сердитым взглядом. Дело в том, что Тариков намеревался вернуть конфеты целыми и невредимыми в свою лавку, откуда взял их временно, на праздничный ужин для украшения стола, вроде бы напрокат.

Жорж это знал. И старался не видеть папу, когда угощался конфетами. Однако и «спасибо» не забывал произнести, чтобы никто не посмел его ни в чем упрекнуть.

Офицеры наливали в рюмки вино, чокались с Матильдой Францевной, чокались с Григорием Михайловичем, опрокидывали вино в усы и крякали:

— Кар-рашо!

И Матильда Францевна крякала почти по-немецки:

— Кар-рашо!

Федя полез через забор первым. За ним — Антоша, Тамара и после всех — Ваня Цыган.

В саду было тихо. В лунном свете желтели яблоки, груши, словно подернутые инеем, виднелись сливы.

Хотелось подойти к ближайшему дереву, рвануть тяжелую ветку, чтобы посыпался яблочный град. Но так делать не полагалось.

Антоша шепнул:

— Становись-ка, Томка, за эту антоновку. Да косички убери.

— Ладно уж, — и Тамара исчезла в черной тени старого дерева.

— А мы айдате, — скомандовал Антоша. — Ванька — за грушами, Федька — на титовку, а я — в шалаш. Да слушать…

Ваня и Федя кивнули, шмыгнули носами и словно растаяли в лунном свете.

Антоша полз к шалашу. Тени деревьев густо переплелись. Рядом с тенью колюче блестела трава. Шалаш светился каждой соломинкой.

В шалаше навалом лежали отборные, для базара, наливки, титовки, лимонки, груши-духовитки, а в плетенках — сливы.