Королева с опытом работы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Теперь я желаю поговорить с этим человеком, – я обвела выразительным взглядом собравшихся в гостиной любопытных. – Наедине!

Зовешь одного, а набивается целая толпа под разными предлогами! Жаль, что я не умею испепелять людей взглядом. Хорошее умение, полезное. Марис по-прежнему стоял на коленях посреди гостиной, но уже, к счастью, без ошейника и наручей.

– Марис! – я порывисто обняла его, опустившись на ковер рядом. Он вздохнул, прижимаясь ко мне, провел носом по щеке, уху.

– Я не могу жить без тебя, – сказал так просто, как будто это само собой подразумевалось, сидеть вот так, на ковре в обнимку.

Я потянула его за руку, поднимая. Завела в спальню. Села на кровать.

– Расскажи, расскажи мне все! – потребовала я , проводя руками по знакомым плечам, вдыхая его знакомый запах. Марис опустился на пол, прижался головой к моим коленям и замер, мелко дрожа. Я запустила пальцы в его волосы.

– Марис! Ну что ты?

– Я не могу сейчас говорить, – его голос срывался. Я обхватила руками его лицо, заглянула в глаза. – Моя госпожа, вы ведь не откажетесь от меня?

– Ну, что за глупости! – я поцеловала его в губы. Такие знакомые, пленительно мягкие, упоительно сладкие. Глаза сами собой закрылись.

– Зачем же ты меня бросила одного? – прошептал Марис, покрывая мои руки поцелуями. – Я стал не нужен?

– Прости, – сказала я. А что тут еще можно было сказать? Что я ему не доверяла после одной случайно оброненной им фразы, всколыхнувшей во мне природную недоверчивость? Мой живот словно опалило жаром. Марис по-прежнему вызывал у меня желание. Красивый он мужик, хоть и не в моем вкусе. Впрочем, среди стражи короля Эрберта уродов не было. Я и сама не заметила, как оказалась без одежды, прижимаясь всем телом к его горячей коже.

– Люблю, не могу жить без тебя, – глухо сказал Марис, утыкаясь лицом мне в плечо.

Я застонала, подаваясь вперед, нетерпение обжигало меня от горла до колен, дрожь пронизала тело, ожидая страстного натиска. Марис же не спешил, он облизывал и прикусывал мои грудь и живот, опускаясь все ниже, заставляя задыхаться и извиваться в его руках. Губы и язык достигли средоточия моих желаний, и я затрепетала. Мучитель так неторопливо подводил меня к вершине, что я готова была кричать от болезненного предвкушения разрядки. О, вот и она, все взорвалось и закружилось перед глазами, я хрипло вскрикнула. Марис приник к моим губам, его колотила дрожь. Горячей, нестерпимо горячей лавой он проник в меня. Весь мир пропал в вихре наслаждения. Я с трудом выныривала из ощущений, тяжело дыша и облизывая пересохшие губы.

Моих губ коснулся холодный край стакана. Я с благодарностью стала глотать воду.

– Спасибо, – поблагодарила я. И подняла глаза. Тут же покраснела, пытаясь найти край простыни и прикрыться. Воду мне бестрепетной рукой подала Гертруда. Она хихикнула.

– Да ладно вам, раз уж мужика подарили, надо же было попробовать, – сказала она невозмутимо и покинула спальню.

Марис лежал рядом на животе. Нечего тут разлеживаться, есть разговор! Марис, не открывая глаз, рассказал, что после моего побега приходил в мои покои и сидел там часами, наплевав на службу, прижимая к лицу мою сорочку. А у себя в комнате сделал склад-музей имени меня. Разумеется, его поведение не могло остаться незамеченным. Возможно, товарищи бы его прикрыли, но его застукал лично король Эрберт, когда зашел распорядиться подготовить мои комнаты для новой наложницы. Одного взгляда на стражника, расслабленно трогающего мои вещи с мечтательным выражением лица, хватило, чтоб король впал в неистовую ярость.

Сначала король хотел оскопить, ослепить и обезглавить нерадивого стража, прислав мне отделенные от него части, но граф делла Хара вступился и сказал, что принцесса будет благодарна за верного и неподкупного телохранителя, и лучше бы не обострять отношений между двумя странами. Поэтому Мариса выгнали с позором из дворцовой стражи, публично выпороли и лишили свободы, надев ошейник. Это было воспринято, как необычайно мягкий приговор. И сам Марис считал, что ему сказочно повезло, и вообще, он безумно счастлив снова быть со мной. А то, что я тут же воспользовалась им, как мужчиной, дает ему право надеяться, что он не совсем мне безразличен.

Пусть надеется. Надежный телохранитель мне необходим. Влюбленный человек – слабый человек, он лишается четкости сознания, но будет ставить в приоритет мои желания, а не свои. Уверена, при нем Адемар меня не тронет больше. А присутствие Мариса меня не будет так напрягать, как незнакомых стражников.

Лекарь буквально вчера мне сказал, что половая жизнь мне необходима, и с поиском фаворита следует поторопиться, так что Марис будет мне полезен вдвойне. К тому же он просто великолепен в постели. Мой ненасытный барс. Да, и в неправильном фэнтези бывают приятные моменты. Разве я не заслуживаю капельку счастья?

– Вы похудели, госпожа, – заметил Марис, гладя мой впалый живот.

– У меня много волнений, – отмахнулась я и улыбнулась. – Теперь ты не раб, ты мой личный телохранитель. Позднее я придумаю тебе звучный титул.

Марис с достоинством наклонил голову. А это не так-то просто сделать, лежа голым рядом с любимой женщиной! Есть в нем какое-то врожденное благородство, есть! Я чуть не засмеялась – надо же, какие глупости мне лезут в голову!

Когда я смогла вылезти из кровати, было уже темно. Я взяла запечатанный свиток от короля Эрберта и сломала печать. Ничего, кроме витиеватых красивостей и поздравлений с признанием моих прав там не было. Я облегченно вздохнула – о возвращении в гарем речи не шло. Но внутри свитка был вложен еще листок тонкой полупрозрачной бумаги. Мне писал Ромео делла Хара, я узнала его почерк. Тревожился о моей судьбе, хотел знать подробности моего возвращения, шутливо описывал историю с Марисом, тщательно обходя острые углы. Он представлял всю историю забавной шуткой, чем-то вроде водевиля, где обманутый супруг благородно прощает жену и ее любовника, чтоб все были счастливы втроем. Усмехнулась – граф Ромео не хотел меня волновать, но не мог не попенять за плохой выбор любовника. Справлялся, как меня приняли его родители, и в силе ли наша договорная помолвка. При побеге из гарема он дал мне свой родовой перстень, надеясь, что мне удастся попасть в замок делла Хара и там, представившись его невестой, спокойно передохнуть.

Начет родителей его ждет неприятный сюрприз. Я собиралась лишить старшего делла Хара прав управлять его владениями. Ввиду явной невменяемости. Да я до сих пор злюсь, вспоминая его прием в замке. Он не поверил ни одному моему слову, собирался выпороть и сдать страже, как воровку и мошенницу, укравшую перстень его сына. А помолвка… пусть будет. Я и позабыла о ней. Мне от этого не жарко, не холодно. Даже, наверное, для престижа принцессы лучше иметь официального жениха, надо только, чтоб о помолвке стало всем известно. Как жалко, что голубоглазого красавца Ромео женщины не интересовали. Посоветуюсь с сенешалем.

Марис Маутхур добавился в число моих защитников, и я была этому чрезвычайно рада. Первое время он вызывал острое любопытство своей экзотической внешностью и забавным шарданским акцентом. Несколько отважных дам пытались оценить его мужские достоинства, но Марис держался с ледяным непрошибаемым спокойствием, и со временем от него отстали. Разумеется, все знали, что он ночует в моей гостиной, как пес, охраняя вход в мою спальню, и шуточек ходило на этот счет множество, и не сказать, чтоб шутники были так уж неправы. На самом деле Марис охранял мое тело несколько ближе двери в спальню. Значительно ближе. Практически вплотную. Мы засыпали и просыпались, переплетясь руками и ногами.

Он и заметил потемневшие ареолы и увеличение моей груди, которое мы с Гертрудой маскировали полуприталенными платьями и всякого рода палантинами.

– Любимая, ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил он, поглаживая мой живот с едва заметной выпуклостью.

Я тяжело вздохнула. Опасаясь, что он заметит мое положение, я пыталась вытурить его из спальни, и немного ограничить наше общение, но спать в кольце его рук оказалось настолько приятно, что я сама себе удивлялась. Не могла без него уснуть, мне было холодно и страшно. Я списывала это на гормональные выверты беременности, ведь раньше всегда предпочитала спать одна, не терпела посторонних в постели. Вот и дотянула. Пришлось признаваться.

О, сколько ликования мелькнуло в его глазах! Ужасно жалко было его разочаровывать, но врать не хотелось совершенно. И он мне не поверил! Решил, что я просто не хочу давать ему напрасных надежд. Кротко улыбнулся и сказал: