ВЦ 3 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот там-то в самой полуподвальной мастерской Вовка и столкнулся с этим убожеством. Да, не «Адидас». Мать его. Ну, мы ведь их победили, почему так? И у них половина страны в руинах. План Маршала? Ладно, надо будет поговорить с Аполлоновым и его фирмачами, что производством спортинвентаря заведуют. Как только этих еврейских личностей заинтересовать? Патентами на съёмные шипы? А что мысль.

Фомин объяснил мастеру, чего он от него хочет и потом ещё раз, зачем это нужно.

— Дождь, говоришь. Смешной ты парень, Володя, думаешь первый. И поди-ко самым умным себя считаешь? — Мокшанов был на две головы ниже, но посмотрел свысока.

— А, нет? Я таких бутс не видел. — Удивился Вовка.

— Ну, я некоторым шесть шипов креплю. Для грязи. А вот по форме? По форме … Прямоугольные, ну, так-то оно конечно. Хорошо, паря. Только сами шипы и винты эти с тебя. Когда сможешь принести? — махнул рукой с молотком, чуть Фомину не по коленке.

— Послезавтра. Ещё вот …

— Принесёшь, поговорим об остальном. Всё парень, работу надо работать. Неси. Как придёшь, решим. — Не попрощавшись, ушёл за натянутую поперёк прохода брезентуху, оставив Вовку одного среди полок с колодками.

А что, не ожидал даже Вовка, что так легко получится. Теперь бы ещё знакомого фрезеровщика найти. Да, придётся искать Гершеля Соломоновича. У него производство в руках. Разберётся с двенадцатью шипами. Ну и чуть денег за патент тоже не повредит.

Глава 4

Событие девятое

Обидно немного. Всё почти «Динамо» улетело в Гагры. Тепло там. Лазурное море ласковыми голубыми волнами омывает поросшие лесом горы, что не оставили людям и сотни метров для строительства их уродливых сооружений, разрушающих эту красоту. Вот разве замок принца Ольденбургского Александра Петровича органично вписывается. Так его ещё до революции строили, жили тогда архитекторы. Челенков десятки раз был в Гаграх, вот так с командой весной. Селились в полукруглой гостинице «Скала». Играли на уютном стадионе, о котором ещё не ходили слухи, что абхазы там играли в футбол головами убитых грузин. Пока все себе мирно сосуществуют. Как до такого довели? Кто виноват? Можно ли исправить? Как исправить? Найти сейчас мальчика Горбачёва и стукнуть камнем по меченой головке. Хрущёва подкараулить? Ельцина? Разве может один человек с пути свернуть двухсотмиллионную страну? Где-то глубже всё зарыто.

Тряхнул головой Вовка, мысли бесполезные из неё вытряхивая. Приехал трамвай. Выходить надо. Уже две недели они тайком с Наташей репетируют песню, пока никого нет дома, буквально час у них есть, пока за Ленкой, что учится во вторую смену, мама Тоня ходит, из школы забирая. Иногда чуть больше получается, заходят те по дороге в магазин за продуктами. Очереди. Карточки отменили, а очереди отменить забыли. Магазинов мало, а в них мало продуктов. Как-то, уже после перестройки, задумался Челенков, почему очереди были. Могли ли больше магазинов открыть? А ведь не могли, не то что безработицы не было. Везде и всегда рабочих рук не хватало. Страна строилась. Дома, заводы, садики, школы. И везде нужны люди. А тут война, унёсшая десятки миллионов человек и ещё несколько миллионов сделав инвалидами. Чтобы открыть больше магазинов нужно от настоящей работы, созидательной оторвать миллион людей. Из штукатуров в продавцы. Ничего продавцы в отличие от токарей или штукатуров не производят. Ну, и открыли бы больше магазинов, исчезли бы очереди и появились пустые полки. Фёдор детство вспомнил, как стоял почти каждый день в очереди за молоком и всё боялся, что отстоит часовую очередь, и прямо перед ним молоко закончится. Да и заканчивалось. И не раз. И вечное: «За молоком, или творогом, или сметаной больше не занимайте»! Открыли больше магазинов, отстоял очередь не час, а десять минут, и всё равно перед самым носом молоко закончится. А почему полны магазины после перестройки? Нет. Не экономист. Но откуда-то взяли.

Песня не давалась. Всё же Наташа не певица, то тут сфальшивит, то интонацию не ту даст. И хуже всего, что Фомин и слышал-то песню всего несколько раз, не помнит точно, а как должно быть в идеале. Просто интуитивно понимает, что не правильно. Не так надо. А как надо? Вот и бились, через тернии к звёздам прорываясь. Per aspera ad astra. Древнеримлянин Луций Сенека сказал. Сказал и помер, (насмерть) хорошо ему, а они вот мучаются. На сегодня решили песню первый раз представить на суд зрителей. Ну, в смысле, спеть для остального семейства Аполлоновых.

Мандражировали. Не так чтобы совсем тряслись, но волновались и потому финальный прогон без зрителей прошёл совсем плохо. Наташа даже заканючила, что лучше ещё недельку поготовиться, есть же время ещё до девятого мая.

— Пошутить?

— Чего пошутить? — глазами зелёными захлопала. Красота, аж пришлось головой тряхнуть.

— Про тебя и твои отговорки пошутить?

— Издеваешься. Шути! — теперь глаза осуждающие.

— Если я боюсь — это осторожность. Если ты боишься — это трусость!

— Гад.

— Полегчало?

— Нет. Ещё давай. Шути, — а глаза теперь, как трава в мае. И чуть менее испуганные.

— На детских утренниках мальчиков всегда одевали зайчиками, а девочек — снежинками. Вот и выросли — трусливые женихи и ледяные женщины.

— Зайчик, — колокольчики зазвенели.

— Наташик, ты мне три поцелуя за песню обещала, — вот лучший способ отвлечь.

— Точно зайчик.

Это в смысле — трусливый. Приди и возьми, если смелый, или это про «похотливый как заяц», а нет, там кролики. Ну, значит про смелость. Вовка подошёл к «певице» и забрал у неё саксофон. Положил на самодельную кровать. Притянул зеленоглазую к себе. Не сопротивлялась. Губы встретились на полпути и … Тут же отпрыгнули, как коты, в разные стороны бросившись. В двери входной заскрежетал ключ. Мама Тоня с мелкой не вовремя вернулись.

— Это не считает.

— Конечно, зайчик.