- Бесы? Мужеского полу? – быстро уточнила матушка. – И что они хотят?
- Блуда хотят... Приступают ко мне с этим...
- Какие же они?.. Бесы эти?
Тут сестра Агнесса замолчала надолго.
- Ну, что за бесы? С хвостами, нет ли?.. – не унималась матушка. – На кого походят?
- ...На Франко, - наконец, после долгого молчания, призналась Агнесса. Все сёстры дружно ахнули, обменявшись многозначительными взглядами и стали косить на сидевшего в углу с безучастным лицом Франко.
- Нечего там переглядываться! – возвысила голос матушка. – Каждая потом расскажет о своих греховных помыслах. Каждая!.. И не дай Бог, кто соврёт! – и с пристрастием продолжила допрос Агнессы. – Что же бес этот... в виде Франко... что же он делал с тобой?
Лицо матушки Элеоноры, как всегда при экзекуциях, покрылось пятнистым румянцем, а взгляд её гипнотизирующе уставился в глаза сестры Агнессы. Та как-то вдруг ослабела, руки её повисли, а взгляд сделался бессмысленным.
- Наклонял меня, юбки задирал... Руки запускал, хватал всяко...
- Дальше... Блуд совершал?
- Совершал...
- Ну, а ты что?.. Противилась?
- Не противилась... Хотела ещё... Похоть одолела, господи!
- Тьфу! - сплюнула матушка с досадой. - Противиться следует похоти! Всеми силами!.. Вот, ваше преподобие, два смертных греха налицо. Что назначите сестре Агнессе?
- Ну, раз старшая сестра-наставница... В грехах призналась... Пятьдесят!
Сёстры ахнули. Агнесса стояла, безучастно уронив руки, и смотрела в пол.
- Может быть, хлыст? – быстро спросила матушка. – Чтобы усилить воздействие...
- Пятьдесят хлыстов?.. Это чересчур, – задумался преподобный. – Пусть будет двадцать... нет, десять хлыстов.
- Как вы добры, ваше преподобие!.. Даже к грешникам, – воскликнула матушка. – Значит, десять хлыстов и сорок ремней. Располагайтесь, сестра Агнесса! – с ласковой улыбкой она указала ей на кресло. – Сёстры, подготовьте её.
Сёстры Варвара и Мария, переглянувшись, с радостью подхватили стоявшую столбом Агнессу и уложили на кресло лицом вниз. Другие принялись поднимать ей юбки и развязывать подвязки чулок, чтобы спустить панталоны. Все сёстры были приятно возбуждены: вреднее и противнее старшей сестры не было в пансионе никого.
Наконец, над креслом обрисовался плоский, жёлтый, некрасивый зад старшей сестры-наставницы; из промежности её пробивался густой пучок тусклых волос.
Лицо Франко при виде всего этого, брезгливо искривилось.
В этот момент в окошке директорской уборной и показались любопытные глаза двух послушниц...
* * *
Когда Франко взмахнул хлыстом дважды, Агнесса поняла, что не выдержит без криков, вцепилась зубами в кожаный край директорского кресла и искусала его до самой обивки... Когда на заду её вспухли десять рубцов, хлыст сменился на широкий ремень, который пошёл припечатывать и разглаживать этим рубцы обратно, и это было ещё невыносимее.
- Пощади-иите! – кричала Агнесса, вырываясь из рук её державших. – Ваше преподо-о-обие!
- Терпите, дочь моя!.. – хладнокровно отвечал святой отец. - Будьте достойны вашей заступницы, святой Бригитты.
- О, матушка заступница, святая Бригитта!! - орала дурным голосом Агнесса. – Помоги-и-и!..
- ...Да уж, сестра! – холодно заметила ей матушка Элеонора, когда процедура очищения завершилась. – Какие крики вы тут подняли. Не ожидала от вас...
С красным, бессмысленным лицом и растрёпанными волосами, Агнесса стояла перед столом директрисы, ничего, видимо, не соображая.