— О, круто, — Луи залезает в окно (старые привычки) и стягивает маску, когда до него доходит; он замирает на подоконнике. — О. Стоп. Подожди, ты…?
Гарри смеется.
— Да.
— О Боже, — бормочет Луи, надеясь, что его парень этого не услышит. Он все же залезает в комнату и стягивает ботинки. — Серьезно? Стой, а Зейн знает? И сколько у меня есть времени?
Луи готов поклясться, что Гарри качает головой. Он пихает костюм в шкаф, откуда ему на голову валится белая футболка. Луи раздраженно скидывает с себя вещь на пол.
— Предполагаю, что мало, пока ты бегаешь по городу в старом костюме, забирая уже чужую работу.
— Что? Правда? — Луи скептически сводит брови домиком. — Думаешь, карапуз, которому всего год, выйдет на улицу и станет мочить мафию Сиднея?
— Звучит неплохо.
Луи смеется. Его мозг еще не может принять, что Гарри, может быть, в паре кварталов от него — но он старается.
— Ну, так, до скорой встречи?
— Да, наверное.
— Я люблю тебя, — бросает Луи, после чего слышит смешок и гудки.
Он несется на кухню и достает продукты из холодильника.
Плюс четыре года.
Он наконец-то нашел университет (после двух лет лени или неудачных поисков, хотя он учился все это время на первых курсах левых подобий ВУЗов), именно какой хотел, а Зейн, уже устраиваясь на работу, только качал головой. Луи слышит тихий кашель за спиной, вздрагивает, почти роняя тарелку с сыром на пол. В очередной раз бормочет любимое: «Не был бы Пауком — никогда бы не поймал» и оборачивается.
— О.
— О?
— Ну, в смысле… привет?
— Привет? — Гарри беззлобно усмехается, опираясь плечом о дверной косяк. — Боже, Луи, я пролетел 16 тысяч километров чтобы в итоге услышать «Привет?» Ну, ладно. Привет.
Луи с улыбкой закатывает глаза. Он отставляет сыр, чувствует трепет и подходит ближе к гостю.
— У меня не было времени на пламенную речь.
— На составление или на воспроизведение?
— И то, и другое?
— Ты у меня спрашиваешь?
— Риторический вопрос. Риторика, сама по себе, хорошая штука.
Гарри молчит, и только хватает футболку Луи, — не грубо, но сильно — притягивая к себе. Они целуются — долго, пока Паук первый не сжимает чужие кудри слишком сильно, оттягивая назад. Луи слышит звук щеколды на входной двери, и снова целует Гарри; тот и не против. Краем сознания он чувствует слабость и одновременно силу во всем теле — паучьи штучки исцеления — и в сочетании с поцелуем все ощущается особенно остро.
— О боже мой! — Зейн закатывает глаза и проходит мимо на кухню. — Вы можете делать это в другом месте, да? Вы можете, но вы специально делаете это здесь, два идиота.
— Ага, — Луи ехидно улыбается. — Ты угадал мой план.
Зейн еще что-то бормочет и стаскивает сыр с тарелки.
Паук сильнее обнимает Гарри и, замечая чемодан в коридоре, шепчет ему на ухо, ощущая, как кудряшки щекочут его лицо: