*
На следующее утро младшая Минерва почувствовала себя заметно хуже. Лицо её потеряло прежнюю свежесть, в глазах появилась какая-то недетская усталость, а на щеках заиграл лихорадочный румянец. Время неумолимо начинало брать своё.
— Мне нужно идти на занятия, — сказал Снейп, с тревогой поглядывая на её худое девчоночье лицо. — За вами присмотрят домовики, вы ведь знаете, кто это такие?
Минерва кивнула.
— Если почувствуете себя хуже, они меня позовут. И вот ещё что, — он вытащил из шкафа новую порцию восстанавливающего зелья и протянул ей. — Выпейте это. И вам надо поесть, желательно, какой-нибудь суп. Домовики об этом позаботятся.
На уроках Снейп нервничал и постоянно чувствовал себя не в своей тарелке. Может не стоило оставлять Минерву одну? Поглядывая на часы, он несколько раз порывался выйти из класса, чтобы вернуться в собственные комнаты и убедиться, что с девочкой всё в порядке, но каждый раз сдерживал себя, пытаясь сосредоточиться на занятиях. Однако терпения его хватило всего на две пары, раздраженно поснимав баллы с доброй дюжины учеников и чуть не запоров элементарное Зелье от икоты, он наконец сдался и, отменив последний урок, торопливо направился к себе.
И обнаружил, что комнаты абсолютно пусты.
— Тинки! — мгновенно приходя в ярость от накатившего на него страха, закричал Снейп.
Раздался хлопок, и домовик, виновато прижимая к голове большие уши, появился посреди комнаты.
— Где она? — прошипел Северус.
— На школьном стадионе, — испуганно пискнул домовик и тут же, вжав голову в плечи, виновато добавил: — Она — директор Хогвартса, Тинки не мог ей отказать.
— Верни её немедленно, — велел Снейп.
*
— Если вы ещё раз меня ослушаетесь, — прошипел он, спустя минуту зло глядя на совершенно не ощущавшую своей вины девчонку, — то я…
— Но это ведь квиддич! — возмутилась Минерва и так знакомо вздёрнула острый подбородок, что Снейп почувствовал, как от бессилия у него невольно опускаются руки. И что с ней теперь прикажете делать? Он никогда не понимал фанатичную увлечённость директора квиддичем.
— Вы ели? — сдаваясь, спросил он.
— Да! — радостно ответила Минерва, показывая ему полупустую тарелку с печеньем.
— А суп? — вновь теряя терпение, возмутился Снейп.
— Да кому нужен суп, — закатывая глаза, ответила Минерва, — когда у вас здесь есть имбирные тритоны!
*
В обед Северус все же еще раз решился ненадолго оставить Минерву одну. Снедавшее его беспокойства о здоровье директора все это время не давало ему покоя. Он строго-настрого велел маленькой Минерве никуда не отлучаться из его спальни, запечатал заклинанием дверь и вновь приставил к ней домовика, впрочем, на этот раз не слишком надеясь на нужный результат, а чтобы ей было чем заняться, оставил ей несколько книг по трансфигурации и анимагии. И лишь повторно убедившись в надежности защитных чар, наконец торопливо отправился в Большой зал.
За преподавательским столом было немноголюдно. Флитвик о чём-то тихо беседовал с Вектор. Синистра, скучая, выкладывала на своей тарелке замысловатый узор из брокколи и фасоли. Хуч читала журнал. МакГонагалл пришла на обед одной из последних.
— Что у вас здесь происходит? — устало опускаясь на своё привычное место, спросила она. — Мне только что доложили, что в Хогвартсе появился ребёнок.
Снейп невольно нахмурился. Выглядела директор не лучшим образом. Бледно-голубые глаза слезились, кожа стала казаться желтоватой, в движениях сквозила странная неуверенность.
— У нас их тут четыре сотни, директор, — стараясь сохранять невозмутимость, произнёс Снейп, накладывая себе в тарелку овощное рагу. — Какой именно из них вас интересует?
— Не делай из меня идиотку, Северус, — бросая на него осуждающий взгляд, сказала МакГонагалл, — ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. У нас в замке маленький ребёнок. Её видели на поле для квиддича.
— Впервые об этом слышу, — возразил Снейп.
МакГонагалл вздохнула, окинула взглядом обеденный стол и вместо того, чтобы положить себе на тарелку нормальной еды, потянулась за имбирным тритоном.
«Всё-таки некоторые люди с возрастом не меняются!» — в раздражении подумал Северус.
— И почему в этом замке постоянно что-то происходит? — пожаловалась она.