Позывной «Хоттабыч»: читать начало книги онлайн

— А по мне разве не видать? — даже с некоторой гордостью ответил я. А чё, чем не достижение? Кто еще таким солидолом похвастать может?

— Да, не, дед, — не порадовал меня майор, — и краше в гроб кладут!

— И спорить не буду, начальник, — я криво ухмыльнулся, — потрепала меня жизнь! Один раз даже сдохнуть довелось. Не думал, что как птица Феникс возродиться смогу. Только Феникс обновленным из огня выходит, а я такой же старой развалиной и остался! Стоило ли…

— Ты о чем, старик? — Оборвал мое старческое брюзжание майор. — Как это помер и возродился? Пока еще ни одному Силовику не удалось вернуть с того света разумное, да и не разумное тоже, но живое существо! — воскликнул Станислав Борисович. — Фашистские Некры, оно да, Умрунов поднимают… Но то — безмозглые создания, не способные на сознательные действия в отсутствии кукловодов.

— Негры поднимают? — с интересом переспросил я, слегка не расслышав.

— Некры, — повторил майор, поглядывая на меня, словно на какую-то неведому зверушку. — Некроманты. Специалисты по работе с мертвой плотью. Если Силовые Медики работают с живой плотью, то Некроманты — преимущественно с мертвой. Темнишь ты что-то старик! Не поверю, что ты никогда о Некромантах не слышал!

— Хошь — верь, хошь — не верь! — наплевательски отмахнулся я. — Ни о каких некромантах и силовых медиках до недавнего времени и слыхом, не слыхивал. Вот о педиках слышал, даже видел по телеку. Их у нас частенько их по телеку показывали.

— Телек? Это телевизор, что ли? — уточнил майор.

— Он самый, — кивнул я в подтверждение, благо шея, после снятия блокиратора и лечебного воздействия лейтенанта, теперь отлично работала.

— Видел я до войны такую новомодную штуковину у комиссара одного, — ударился в воспоминания Станислав Борисович. — Занятная фитюлька, но только чего там показывают, хрен без аквариума с водой рассмотришь! А педики, это что за «зверь» такой? — неожиданно спросил он. — Педагог или педиатр?

— Упаси господь от таких «педагогов»! — закашлялся я. — Передерасты-мужеложцы, гомосня, голубки…

— Твою, сука, медь! — выругался майор с видом глубочайшего омерзения и передернул плечами. — А я ведь догадывался… Но чтобы так! Напоказ! И где такое непотребство творится, старый? В какой буржуйской стране?

— Сильно удивишься, начальник — в России!

Майор даже задохнулся от праведного возмущения, пошел пятнами, а после покраснел, хоть прикуривай.

— Да я тебя за такие слова! Сам… — Его рука потянулась к кобуре. — К стенке! Без суда и следствия! Как вражеского пропагандиста…

— Подожди, майор! — Я усмехнулся, наблюдая за его незамутненной реакцией. — Я тебе еще такого порассказать могу про мое житье-бытье…

— Обязательно расскажешь! — неожиданно злобно пообещал контрразведчик. — Сказочник нашелся! Егоров! — окликнул он своего помощника, неподвижно сидевшего в укромном уголочке. — Сходи, глянь, Мозголом еще не подъехал?

— Слушаюсь, товарищ майор! — Егоров подскочил с лавки и стремглав выбежал из камеры.

— И это, лейтенант, — крикнул ему вслед главный контрразведчик, — на обратном пути Силомер прихвати! Нужно, в конце-то концов, и замерить твой резерв, дедуля!

— Захвачу, товарищ майор! — Донесся из коридора удаляющийся голос старшего лейтенанта.

— Ну, расскажи мне еще чего, сказочник? — произнес слегка успокоившийся майор, вынув из кармана мятую пачку папирос «Боевые».

— Ух, ты, папиросы! — искренне обрадовался я, увидев знакомую пачку с выбирающимся из окопа танком и красным флагом на лицевой стороне. У нас таких не выпускали уже несколько десятилетий. — «Боевые»? Барнаульский табачок? — полюбопытствовал я.

— Нет, — мотнул головой майор, прикуривая и с явным наслаждением выпуская клуб сизого дыма. — Ленинградские. Фабрика «Клары Цеткин». Они покрепче барнаульских будут.

— Слышь, начальник, угости табачком! — Вожделенный папиросный дух коснулся моих ноздрей и проник в легкие. — А то я уже, пожалуй, неделю, как без курева обхожусь! Ухи опухли… — Я тряхнул головой, и мои, действительно опухшие отмороженные в горах уши, мелко завибрировали.

— Кури, старый, мы ж не фрицы какие… — Майор выдул из пачки еще одну папиросину и воткнул мне в зубы.

Я крепко зажал её протезами, дождался, когда он поднесет спичку к свободному концу и с огромным, просто не передаваемым блаженством затянулся полной грудью. Вот таперича можно и ихнего мозголома обождать.

Глава 4

Из мемуаров бывшего горного стрелка

штурмбаннфюрера СС Роберта Хартмана,

единственного выжившего участника