— Да-да, я понял.
Врач, посчитал видимо, что в сложившейся ситуации сделал все, что от него зависело. Вызвал себе лифт и уехал куда-то наверх. А я отправился на повторные поиски Петера Зильбера.
Стойкий больничный запах, микс из ароматов лекарств и антисептиков, пробуждал в памяти последовательность тяжелых воспоминаний. Боль, беспомощность, отчаяние… И снова боль.
Перед дверью в двести девятую, у стены, стояла кушетка. Неказистая на вид, но достаточно широкая и длинная. Я бы даже мог прилечь. Не стал. Мне нужно было удостовериться лично, что Петер Зильбер здесь, что он жив.
Я вошел в палату.
Маэстро лежал на кровати, опутанный проводами и трубками. Монитор размеренно попискивал, индикаторы светились зеленым. Глаза Зильбера были закрыты, я подумал, что он спит. Однако губы его шевелились. Он шептал — едва слышно, практически без голоса. Но я расслышал.
Опять он говорил не со мной. Наверное, ему что-то привиделось в абстинентной горячке. И он так бредил — стихами.
Его лихорадочный шепот пробирал до дрожи. Словно жалобный стон одинокого призрака.
Призрачный голос умолк. Я вышел в коридор, сел на кушетку, привалился к стене. В голове было пусто. Вообще ни одной мысли, только беспросветная мгла. И тоскливый отзвук монотонного сигнала медицинского монитора в ушах.
Потом зазвонил телефон.
Эдмунд.
— Как там твой подопечный?
— Стабилен.
— Хорошо. Это хорошо, — обрадовался Эдмунд. — Слушай, я дозвонился до Инны Чой. Она уже выехала в больницу. Ты ее встреть там, ладно?
— Ладно.
— Сам-то как? — поинтересовался Эдмунд. — Голос у тебя странный.
— Устал.
— Завтра отдохнешь, я тебе отгул дам, — пообещал Эдмунд. Великодушный такой, куда деваться…
— Ага.
Скорей бы уж оно наступило, это дивное новое завтра.
Закончив разговор с Эдмундом, я посидел еще минуту. Потом поднялся и пошел встречать Инну Чой.
Вице-директор «Апекса» прибыла в сопровождении двух невероятно рослых китайцев. Оба в черных костюмах, при галстуках. Лица им как будто с одного и того же будды лепили. А взгляд такой, словно в прицел смотрят. Референты-телохранители.
В обстановке провинциальной больницы Инна Чой и ее сиамские близнецы смотрелись совершенно чужеродными персонажами. Пришельцами какими-то.
— Добрый вечер, — сказала Инна Чой.
У меня не было никакого желания вести с ней церемонную беседу.
— Кому как.
Она посмотрела на меня очень пристально, выражение лица неуловимо переменилось. И тон разговора переменился.
— Про текущее состояние Петера Зильбера я уже в курсе. Мне нужно поговорить с его лечащим врачом. Знаете его?
— Встречались.
— Можете его сюда пригласить?