Борис почувствовал какую-то тихую злость. Пахнуло затхлостью. Словно всё вокруг пропиталось чем-то нечистым, дурным. И не вина молодой супруги, что она старается сделать их жизнь лучше. Её вина в том, что делает она это по-своему. Он раздул ноздри, схватил оба пузырька и засунул в карман куртки. Поцеловал дочь в лоб, долго выбирался из крепких объятий малышки и наконец-то вышел на улицу.
Воздух холодный и влажный. Над серыми домами скопились дождевые облака. Борис помялся у подъезда. Машину вчера сдал в ремонт. Техники проверили всё возможное, но причину поломки не нашли. Оставили на расширенную диагностику. Ехать на работу на электричке? Он засунул руки в карманы и достал один из пузырьков. Их он получил от девушки из фудтрака на обочине сразу же, как согласился с какой-то политикой пользования на своём смартфоне. Смутно припоминая остановку у белой Газельки, Борис почувствовал стыд и неловкость. То ли от того, что пребывал в собственных размышлениях и только частично помнит разговор, то ли от того, что скрыл это от жены.
Кажется, девушка выдала два пузырька и сказала, что если принять лекарство из темного, можно говорить любому человеку всё, что думаешь и не получать за это никаких негативных последствий. Но возможны побочные действия в виде каких-то видений… А потом, когда Борис всем выскажется, нужно принять жидкость из белого пузырька и продолжать обычную жизнь. Вроде бы, девушка сказала, это поможет ему что-то понять и исправить.
«Сомнительно, конечно» – подумал он и открутил белую крышку серебристо-пепельной баночки. Внутри вязкая жидкость с приятным кофейным ароматом плавно перетекала при наклоне. Борис закрутил крышку и положил пузырёк обратно в карман. Искоса поглядел на окна на третьем этаже и вдруг решил зайти в небольшую кофейню у дома.
В уютном заведении розовощекая молодая девица терпеливо ожидала посетителей на кассе. Стайка больших, свисающих на черных проводах лампочек, отбрасывали тёплый свет на рисованное меню на стене. Он заказал эспрессо и спрятался за столик в углу. Серая мутная улица расплывалась за большими немытыми окнами. Борис достал оба пузырька и поставил перед собой, будто играя с ними в гляделки. «Побочные эффекты в виде видений… Кажется, малая плата за то, чтобы говорить, что думаю» – пробубнил он. Решительно открыл пепельного цвета пузырек и в один глоток опустошил содержимое. Жидкость оказалась сладкой, но приторной, словно ореховый сироп с кофе. Он поморщился, запил вяжущий привкус эспрессо и прислушался к ощущениям. Кроме свернувшегося в клубок изголодавшегося желудка, не смущало ничего. Даже колени перестали ныть. Боря отщелкнул замок на черном кожаном портфеле и достал телефон.
– Алло, Сергей Семёнович, – позвонил он начальнику, – вчера у меня сломалась машина, я на ней езжу по полтора часа на работу, а теперь придётся тратить три часа в один конец на электричке. Мне нужна неделя выходных, пока её не починят.
– Боря, сроки горят, ты ставишь нас в неловкое положение перед клиентами, – услышал он холодный ответ.
«Могу говорить, что думаю?»
– А знаете, Сергей Семёнович, мне всё равно. Я устал. У меня ипотека, кредит, маленький ребенок, жена без работы, я не железный. Вы не меньше моего знаете, что сроки горят всегда, но я не конь.
– Да, Боря, конечно, – вдруг удивительно спокойно ответил начальник.
Лампы в кофейне переглянулись и закачались, подмигивая, мол «работает!».
– Но постарайся быстрее выйти, – продолжил Сергей Семёнович, – и команде скажи, пусть подстрахуют.
Обменявшись любезностями, Борис сбросил звонок и изумленно посмотрел на краснощекую девицу, словно та могла разделить его удивление. Он смял бумажный стаканчик, небрежно бросил его в огромную урну на выходе и, оставив позади тарахтящие на двери колокольчики, вышел на улицу. Борис замер в раздумьях, что же делать дальше, но боковым зрением заметил движение сзади.
Обернувшись, чтобы пропустить того, кому, как ему показалось, он преградил путь, Борис шарахнулся от неожиданности. Вместо человека он увидел прямо-таки настоящее чудище. Чуть ниже его роста, странное существо с продолговатой головой, обряженное в серое пальто с болтающимися пустыми рукавами, выползало прямо сквозь стену из кафе за спиной.
Похожее на огромную медузу склизкое создание с глазками-бусинками и вдавленным внутрь подобием носа оставляло на сухом асфальте мокрый след, словно огромная улитка. Недолго думая, Борис ткнул в него пальцем, чтобы поскорее развеять видение. Оно ведь не должно быть осязаемыми? Его нельзя потрогать и почувствовать? Он протянул руку и… Прикоснулся к пальто. Ощутил шероховатость ткани, её вес и даже какое-то человеческое тепло. «Нет-нет» – подумал он и ладошкой шлепнул по той части, которая была неким аналогом лица. Тощая медуза пугливо перекосилась и отпрянула, уносясь в сторону со скоростью пантеры. Она тряслась и вибрировала словно желе, а по крупным пальцам Бориса стекала мерзкая прозрачная густая жидкость с белыми пузырьками.
3.
Стараясь смахнуть расплывшуюся по ладони соплю, след знакомства с призраком, Боря активно тряс рукой. Омерзительная вязкая жидкость, крупными каплями падала на асфальт, но тонкий слой её прилип к коже настолько крепко, что, кажется, уже проникал через поры внутрь тела. Борис, стараясь подавить тошноту, поставил портфель наземь и чистой рукой достал салфетки. «Померещилось или взаправду произошло?». Он тщательно вытер ладонь, постарался выковырять засохшую под ногтями слизь и с отвращением выбросил салфетки в покачивающийся мусорник. Ошарашенно постоял, мотая головой, и побрёл домой…
Если с начальником говорить правду сработало, нужно воспользоваться этим и поговорить с женой. И поскорее. Неизвестно какие ещё видения появятся как побочный эффект. Разглядывая на асфальте плёнку засохшей слизи медузы, Боря свернул за угол. Холодный октябрь напустил пронизывающего ветра и сама возможность вернуться домой, показалась ему удачей.
С легкостью балерины на звук открывающегося замка вышагнула из комнаты русая девушка. Обеспокоенное лицо со светлыми, ясно-голубыми глазами подтянулось повыше и поцеловало в губы.
– А что на работе? Всё в порядке? – прошептала она и легким движением поправила взъерошенные волосы Бориса.
– Я устал. Я хочу, чтобы ты отдала Валю в садик и нашла работу.
– Хорошо, – пожала она плечами, – чай будешь?
Шоркая пушистыми тапочками по паркету, девушка ушла на кухню. Борис разулся. Неспокойный разум требовал выяснения отношений, скандала. Но этого не случилось. Жена отреагировала так, словно давно ждала этих слов. Значит, можно расслабиться? Такая реакция супруги вступала в конфликт с его ожиданиями и заставляла задуматься. Разговор с начальником еще мог быть случайностью, а не действием чудесной смеси, но жена… Она наверняка не оставила бы такое заявление просто так. Борис повесил куртку на изогнутый крючок и, словно зачарованный прошел за супругой.
– Да глядь! – ругнулся он и прижался к стене, в ужасе от увиденного стараясь слиться с поверхностью, – что за нафик?!
Маленькая Валечка моментально проснулась и заплакала. Так пронзительно, как если бы ей приснился жуткий кошмар на грани с реальностью. Дочка изо всех сил звала маму, визжала и тарабанила кулачками по кровати. Жена стрелой метнулась в комнату, а Борис не мог заставить себя пошевелиться и отклеиться от стены. Родительский инстинкт, проявляющийся в защите ребёнка, не сработал, не вывел его из замороженного состояния. Мужчина судорожно пытался убедить себя в том, что ничего страшного на кухне нет, что видения не настоящие. Но если не настоящие, почему так пугают? «От неожиданности» – успокоил себя Боря и, набравшись смелости, встал перед входом на кухню. Это просто побочный эффект!
– Ну, что застрял, чай пить идёшь? – проскрипел голос из кухни.
Бориса передернуло, но, сцепив зубы, он все-таки шагнул вперед. Забыл пригнуться и ударился головой о дверной косяк. Впрочем, даже боль не помогла здраво, без опаски потерять рассудок, посмотреть на своего мертвого дедулю, который сидел в центре углового дивана. Мозг отметил мерзкую вонь денатурата. Хотелось только выдыхать и не делать ни единого вдоха.
«Уууу» – обречённо провыл Боря и подумал, что если бы не накопившаяся усталость, схватил бы жену и Валюшу подмышки и тотчас же уехал в отель. Он засунул большой палец в рот и, покусывая палец, попытался найти доказательства нереальности происходящего.
Живой труп, обтянутый высохшей коричневой кожей, завалившись влево, сидел с раскрытым в зловещей усмешке ртом. В пустых глазницах видны все извилины маленького ссохшегося мозга, в котором происходит какое-то шевеление. На макушке деда пакля выцветших желтых волос. Сквозь лоскуты остатков истлевшей одежды, в которой хоронили деда, можно рассмотреть форму каждой кости скелета в мельчайших подробностях, а сухие длинные ногти на облокоченных на стол руках вызывали глубокое, скручивающее внутренние органы, омерзение.
– Что стоишь, внучок? – прохрипел труп и закашлялся.