Ксюша. Невероятно красивая девушка с безумными глазами вынимает из рукава своего уродливого балахона нож и идёт резать верёвки.
– Ксю…
– Ч-ч, – произносит она, заканчивая с первым узлом.
Вторая верёвка поддаётся быстрее. Дальше девушка достаёт из кулёчка, оставленного поодаль охраны, два женских, скорее бабушкиных, балахона. Парни быстро надевают их, а затем Ксюша кидает парню его пистолет с глушителем, а Вове одну из своих узи и проводит вверх. Вниз, под горой мраморного замка, селят опасных преступников, чтобы повеселится с ними, когда будет настроение.
Команда аккуратно выбегает во двор. Полудеревянный замок горит. Его потихоньку перестраивали с помощью жёлтого известняка, куда и отправляются путешественники, но не достроили, оставив большую часть для возможного пожара. Во дворе нет никого, кроме пробегающей туда-сюда стражи, не обращающей внимание на побег. Подойдя к не горящей стене, Ксюша находит верёвку, по которой спускалась и начинает карабкаться. Следующим такую операцию делает Вова, а последним – самый хилый человечек с одной здоровой рукой, которого пришлось затаскивать. Девушка перекидывает верёвку на внешнюю сторону и начинает спускаться, после небольшой разведки.
Перед тем как уйти, Артём рефлекторно повернулся на крик и окинул взглядом место, где, до их похищения, было довольно уютно. Деревянно-известняковый замок раньше стоял за небольшими воротами. На первой линии от замка жили самые богатые, дальше – беднее. Ещё дальше – еврейское гетто. Сейчас кастовая иерархия сгорала вместе с домами. Со стороны площади Египет пылал, похоже, убивая всех первенцев.
Дома, город, даже ручеёк – всё горело. Оттуда и происходили мерзкие звуки. Стража спустилась вниз по кастовой лестнице, пытаясь успокоить всех горожан, но безуспешно. Она лишь увеличила площадь пожара, убивая людей с факелами и мечами. Во дворе также началось. Около одной из стен ознаменовалась уродливая дыра, созданная взрывом, в которую сбегались люди, пытающиеся тушить горящее здание. По ступеням тёк ручей крови. Удивительно, но фараонская семья лишилась не Арона, а Хона или Рона, с высоты не было видно лиц, только одежды. И труп одного из близнецов. Почему не первенца?
И как вообще влияют Египетские казни? Нил зацвёл, но кардинально ничего не изменилось. Люди умирают из-за людей, а не из-за отравы или недостатка еды. Возможно, эти люди так добьют своё существование, но это уже не будет зависеть от бегущей команды.
Спуск вниз не занял много времени. Во время такого саботажа даже охраны не осталось на стенах. Ксюша сказала, что убила всего три человека.
Если в одной стороне города полыхал пожар, то в еврейском гетто спокойный сон не прерывался. Дойти до туда не составило труда, даже никого убивать не пришлось. По тихим улочкам добрались до дома Моисея, где можно было немного отдохнуть и отоспаться. У двери остался сторожить Вова, а пара отошла подальше.
– Спасибо, – тихо прошептал Артём.
Девушка растаяла в широкой улыбке.
– Пожалуйста, милый. Иди сюда, – разводя руки для объятия с поцелуем, произнесла она.
– Не сейчас.
– Что, почему?
– Надо выспаться, и разделиться на караулы. Думаю, я пойду вторым. Третьей ты или Полина.
– А перед сном мы можем поговорить.
– Это не важно.
– Что? Почему? – не понимала девушка.
– На это нет времени. Ложись и спи.
– Да, извини, я ошиблась.
Парень быстро взял пистолет, проверил его и лёг отдыхать на деревянный пол с пледом, предварительно выкинув нижнее белье в окно. Ксюша сделала почти тоже самое, не снимая с себя одежды, перед этим промыв руки от крови и также легла поближе, опять поднимая руки для объятия.
– Отпусти.
– Зачем?
– Нужно спать, а так ты помешаешь выхватить пистолет и прикрыть спину.
– Слушай, Артём, что не так?
– Ты мешаешь спать.
– Ты постоянно со мной ругаешься по мелочам, постоянно уходишь от поцелуев, да и секса у нас давно не было.
– Отстань.
Девушка тихо расплакалась. Она прекрасно понимала всю произошедшую ситуацию. И понимала все аргументы парня. Однако было обидно. Её стараниями сейчас полыхает треть Египта, её руки по локоть в крови ради одного очень важного человека, и просто хочется услышать что-то большее чем «спасибо». Она не понимала, что с ней не так. Это самое обидное в жизни чувство, когда не осознаёшь своей вины, но чувствуешь с каждой секундой как это нечто пожирает тебя.