Если бы не этот пинок — могли меня как в тире подстрелить, был шанс на это, до врубания РЭБа. А попали бы в ложемент — летел бы я, вместе с «Крабом», не кувырком, а в наш крабий рай. Где все клешни — наши, фыркнул я, попыхивая двигателем и корректируя падение на «подальше» от комплекса.
Выровняв-полёт падение (к счастью, по мне уже никто не палил) я убедился, что нижней левой лапы у Краба нет как факта. Реально пидарасы, слов других нет, оценил я. За несколько метров до земли врубил ранец на полную, гася скорость, и вновь «насладился» перегрузкой. Ну, живой хотя бы и, надеюсь, на сегодня отвоевался, понадеялся я, шмякаясь на скалистую почву.
Поворочался, присев поудобнее (стоять, как понятно, у меня бы хрен вышло) и стал, с расстояния в пару километров, любоваться на картину маслом, под названием: «Штурм комплекса».
Начался он с подрыва в воздухе, довольно эффектными облачками взрывов, снующей авиации туда-сюда авиации.
Наших ещё видно не было, это отработали с верхних слоёв атмосферы либо ракеты, либо пушки тяжёлого трансорбитальника: страшная для авиации штука, пусть неповоротливая, но выносящая всякое летающее «сверху», вне доступа неракетного вооружения, а на него поплёвывающее точечной обороной.
Впрочем, работай бы ПВО — летел бы тяжёлый трансорбитальник на планету, оплавленной блямбой.
И, через минуту после окончания «воздушных взрывов» появилась точка в небе. А от неё — ударили в комплекс и заплясали по нему видимые в атмосфере лучи. Поскольку разносить нахрен комплекс, как и не нахрен, нам не стоило, были они ослабленные и выцеливали Досы. Вероятность уничтожения — ноль целых, хрен десятых, да и повреждения маловероятны, если вражины не будут стоять на месте под лучом несколько секунд. Но, цель их была не в этом, а в том, чтобы загнать вражеские Досы в укрытие, не дать им слаженно встретить десант.
С чем растущая на глазах точка трансорбитальника прекрасно справлялась: когда, через минуту, уже из видимого крупного судна, заливающего комплекс «цветомузыкой», посыпались десантные капсулы, в их сторону понеслись редкие и разрозненные выстрелы.
А, на высоте двадцати метров, капсулы неожиданно замерли и рассыпались: своеобразная «фишка» Чёрной Королевы, не всегда используемая, основанная на археотехничных компенсаторах эксклюзивных Досов. Да и не весь отряд здесь был — воздушную акробатику те же тяжёлые Досы не потянут, их, снижающийся к краю комплекса трансорбитальник спускал отдельно.
Что творилось за оградой — чёрт знает. Микродроны РЭБ ещё работали, связи, соответственно, не было. А подпрыгивать мне нечем, блин.
Впрочем, канонада, слышимая и здесь, довольно быстро прекратилась, а трансорбитальник начал высаживать гвардию. Над головой пролетели несколько штурмовиков — уже наши, для прикрытия группы захвата и развёртывания сил.
Вот и всё, отметил я, да и стал просто ждать окончания функционирования дронов РЭБ. Что произошло через несколько минут и ознаменовалось связью с Нидой:
— Краб, состояние?
— Дос повреждён, не критично, но слабомобилен.
— Беру пеленг…
— Королева, телепортер, — напомнил я услышав в ответ невнятное бурчание.
— Дживс, — переключился я на «домашний» канал. — Лови телеметрию.
— Рад слышать, сэр. Ничего себе, сэр, — не меняя тона озвучил железяка.
— Угу. Починим?
— Манипулятор на замену есть, сэр. Как и броня, так что через шесть часов ремонта, если не сбоит телеметрия, Краб будет боеспособен, сэр.
— Отлично, — вяло порадовался я. — Привет Лори и…
— Передам, сэр. И начинаем подготовку к ремонту.
— Правильно, до встречи.
Через пару минут подлетел «командирский челнок», небольшой атмосферник, но вполне достаточный для нескольких средних Досов. Аппарель откинулась, и Нида аж присвистнула.
— Да уж, Ан… — обратилась она на личном канале. — Ты… в общем, прости.
— Лучше помоги подняться, — протянул я манипуляторы.
На что Нида просто подняла Краба на ручки, благо, размеры среднего Доса позволяли. Занесла в атмосферник, пристроила рядом с клеткой телепортера.
— И за что прости-то? — полюбопытствовал я.
— Да, подумала, что две атаки в один день — прекрасная идея…
— Ну вообще — прекрасная и есть, — хмыкнул я. — Риск приемлемый, хотя перенервничал, конечно.