— Забудешь тут. Как же. Ты не устаёшь мне это переодически напоминать. — чего он хочет? Странный какой-то. Смотрю на него с подозрением, а он чуть сильнее улыбается, а глаза так горят…
— А ещё, ты живая катастрофа и надеяться прожить с тобой спокойно — это будто объяснять Ване, как работает магниторецепция. Ты надеешься, что он поймёт, но понимаешь, что шансов нет. — зачем он это всё сейчас говорит?
— Ты… ты чего это? Решил, что Жанна мало меня оскорбила и решил добить? — он улыбается и протягивает руку к моим растрепанным влажными волосам.
— Я тут понял одну вещь. Я могу просыпаться один. Я могу самостоятельно справиться с Ваней. Я могу сам решить любую проблему. Могу. Но не хочу. Не хочу ложиться спать без тебя. Просыпаться. Не хочу возвращаться домой, где нет тебя и не хочу, чтобы ты носила другую фамилию. Я откладывал это до возвращения домой, позвал твоих родителей и брата, хотел сделать всё красиво, но не хочу больше ждать. Мне нужно знать именно сейчас. — он достаёт из кармана коробочку, садится на колено (да — да, это тот самый Титов) и открывает её. Мои глаза, скорее всего, нереальных размеров. Не могу рассмотреть кольцо из-за пелены слез перед ними. — Ты выйдешь за меня?
— А ты… — указываю пальцем на кольцо. — Ты хорошо подумал? Ведь, кроме всего вышесказанного, я ещё и жутко ревнивая, вредная и временами эгоистичная. А ещё…
— Я люблю тебя, Амелия. Любую. Люблю то, как ты на меня смотришь, люблю, когда ты недовольно ворчишь. Люблю твою улыбку, твой оптимизм, твою доброту и умение сопереживать. Я люблю тебя, Амелия. Так, как никого и никогда не любил. — я шмыгаю носом и собираюсь с силами.
— Ну, если вы, Андрей Владимирович, помните, что заводские настройки не меняются, а лишь иногда дополняются… То я согласна! Потому что я тоже вас люблю. Как никого и никогда.
Он надевает кольцо, встаёт и обнимает. Так крепко, что именно в этих объятиях, я чувствую себя дома. Я защищена, я в безопасности, я любима и люблю. И я не знаю, как всё сложится в дальнейшем, но именно сейчас — я счастлива.
Эпилог
— Титов… Я убью тебя! Не мог подождать?
— Не мог. А сейчас закрой этот милый ротик и иди сюда.
— Ты невозможен… — уже выдыхаю эти слова в его губы, которые тут же овладевают моими.
Понятия не имею, где мы находимся. Это, скорее, ещё один зал, только меньше. Андрей справляется с юбками моего платья, растегивает ширинку брюк и не медля мощно входит. Вот так, без прилюдий и подготовки. Но мне и не надо, ведь я для него уже готова. Он берет меня быстро и жестоко, без малейшего намёка на нежность и я отдаю, не боясь быть пойманой и не переживая за гостей, так как рядом с ним рвёт крышу и я теряю всякий контроль.
Сильно. Жёстко. Глубоко. Но мне нравится. Я подмахиваю ему в такт и с каждым ударом его бёдер, стону всё громче и прошу ещё. И он дает. Быстрее. Глубже. Сильней. Скользя рукой по гладенькому лобку, по тонкой шее, слегка придушивая для остроты.
Он возвышается надо мной, подчиняет меня себе, а я… Я больше не ищу независимости и свободы. Ведь он и был моей свободой. Только с ним я обретала крылья и становилась счастливой. И сейчас, несмотря на то, что он совершенно бесцеремонно нагнул меня над столом и имел отнюдь не нежно — я была счастлива. Так что… у нас всё взаимно и это — не лечится.
Мы успели отдышаться, он протёр нас салфетками, поправил на мне белье и платье и взялся за свои брюки.
— Люблю тебя, мышка. — прижимает снова меня к себе и целует. — Приводи себя в порядок и выходи, а я пока прикрою. — подмигивает и выходит. Я осматриваюсь в помещении и нахожу стену, выделанную зеркалами. Подхожу к ней, смотрю в отражение и не верю, что это всё не сон. Передо мной стоит счастливая женщина, в раскошном белом платье и со слезами на глазах, благодаря жизнь за то, что она подарила ей такой бесценный подарок. Ведь сегодня она выходит замуж за мужчину, которого любит больше жизни. Сегодня, Терехова Амелия Константиновна, стала Титовой. Видел бы меня сейчас папа…
Подготовка к этому дню была очень суматошной. Оно и не удивительно. Ведь подготавливаться к свадьбе, когда у тебя токсикоз, свадьба лучшей подруги, ремонт квартиры, работа, непоседа Ваня и вечно "голодный" любимый мужчина — то ещё удовольствие. Меня либо рвало, либо клонило в сон, либо всё бесило до слез. Я уже готова была от всего отказаться и просто расписаться в загсе. Но тут вмешался Андрей. Он взял всё в свои руки и у него это не плохо получилось. И не удивительно, ведь это тот человек, который умеет управлять людьми.
Сейчас же, я наконец могу вздохнуть спокойно и просто насладиться моментом. Выхожу в зал и вижу счастливых и красивых родных людей. Вон, Лидия пытается заставить маму пойти танцевать. Мама смущается, но отчим ей что-то шепчет и она с улыбкой встаёт. Вика с Олегом, никого не замечая, наслаждаются обществом друг друга. Лена как-то странно весь вечер избегает Платона, а тот, в свою очередь, не сводит с неё глаз. Задача услажняется ещё и тем, что именно они являются нашими свидетелями. К нашей незаменимой няне, Юлие Никитичне, клеится какой-то солидный мужчина, которого я вообще впервые вижу. К слову, тут много тех, кого я не знаю.
Обвожу глазами зал, но нигде не вижу Андрея. Внезапно, на мою талию ложатся руки и меня притягивают к мощному телу.
— Давай сбежим. — шепчет на ухо этот хитрюга.
— С ума сошёл? А, как же все?
— Не маленькие, разберутся. А у нас ещё брачная ночь впереди. Так что нам простительно.
— Титов! Ты можешь думать, о чем — нибудь, кроме секса?
— Титова! А какого хрена у тебя лицо красное, дыхание глубокое, глаза горят, как будто только после секса? Как вот, глядя на это, я могу думать, о чем-то другом?
— Ах ты… Я итак только после секса, животное ты, ненасытное!
— Да, я ненасытный. Но тебе же это на руку, признайся. — его руки уже, никого не стесняясь, живут своей жизнью. Губы исследуют зону шеи и плеча.
— Ага, на руку! А ещё на ногу и на голову! Совесть имей! — шиплю на этого похотливого красавчика, умоляя свою выдержку не сдаваться. А ей, чтоб вы понимали, совсем не много осталось.
— Ну и запустил же я тебя… Вот понимаю раньше: захотел, дубинкой стукнул, закинул на плечо и понёс в пещеру. А там уже другую дубинку достал. А женщины только и рады были. А сейчас что? Свадьба, платье, ресторан, а она ещё и думает! — показушно возмущается этот извращенный неандерталец.
Я же, после секундного шока, начинаю смеяться. Андрей подхватывет и теперь мы ухахатываемся вместе.