У неё были смутные воспоминания о том, как Кирилл сказал, что присмотрит за Никой, и если это означало импровизированную ночь на её диване, она была уверена, что он так бы и сделал.
Возможно, он действительно был сварливым придурком, но он не был плохим парнем.
Она вздохнула и вышла, приготовившись к тому, что он нахмурится. Вместо этого она остановилась и замерла, её глаза расширялись с каждой секундой.
Кирилл стоял у плиты, двигая лопаточкой по сковороде, похоже, готовя яичницу. Другой рукой он прижимал Нику к себе.
Одна из его сильных рук была под её попой, а голова девочки лежала на его плече, лоб прижимался к его горлу.
Её маленькие ручки свободно обвились вокруг его больших плеч, и она кивнула один раз на то, что он говорил ей негромким тоном.
Словно почувствовав её появление, Кирилл повернулся, его подбородок коснулся волос Ники. Его глаза встретились с глазами Ивонны, а губы растянулись в улыбке.
– Привет. Как ты себя чувствуешь?
Ника слегка повернулась, чтобы тоже посмотреть на неё.
– Привет, мамочка.
Ивонна с трудом сглотнула, её сердце забилось в груди в быстром ритме, пока она рассматривала сцену.
– Привет, милая. Я устала, но, думаю, всё в порядке.
Кирилл окинул её взглядом и снова повернулся к сковороде. Потянувшись, он выключил нагревательный элемент, стараясь держать Нику подальше от жара.
– Мы сделали яичницу. Ты голодна?
Ивонна собиралась покачать головой, но её желудок издал слабое урчание, и она поняла, что, вероятно, не ела уже двадцать четыре часа. Всё, что она ела перед работой накануне, уже давно закончилось.
– Да.
– Садись, – Кирилл указал свободной рукой на кухонный стол. – Мы тебе сейчас принесём.
Ника ещё ни разу не потянулась к ней. Она висела в крепкой хватке Кирилла, пока тот доставал из шкафов тарелки, вилки и стаканы.
Он налил апельсиновый сок для троих и разделил яйца на три порции, отдав Ивонне самую большую.
Наконец, он крепко сжал девочку и пересадил её на кухонный стул рядом с матерью. Однако Ника не осталась на месте.
Она забралась к маме на колени, и Ивонна вздрогнула, когда поняла, насколько тёплой была её дочь.
– Ника, тебе нехорошо?
Ника покачала головой, уткнувшись лицом в шею Ивонны и обмякнув в её объятиях.
– Бедняжка. Наверное, ты заболела из-за меня, да? – Ивонна прижалась губами к горячему лбу Ники и вздохнула. У неё не было сил возиться с больной дочерью. Не то чтобы у неё был большой выбор.
Такова была жизнь матери-одиночки.
Напротив сел Кирилл и передал ей солонку и перечницу.
– Вот. Ешь, пожалуйста. Ты, наверное, умираешь с голоду.
Ивонна кивнула и взяла вилку. Ей удалось сделать несколько глотков, и даже Ника сделала пару, но поднимать вилку ко рту было для неё утомительно.
Она всё время смотрела на Кирилла. Его большое тихое присутствие заполняло кухню. Не то чтобы он заставлял её нервничать.
О нет, всё было гораздо хуже, после того как она увидела, как он держал её дочь, пока готовил яйца.