– Альберт, не говори глупостей. Я позвала тебя, чтобы познакомить с моим дядей. Сейчас он выплеснет всю свою злобу, и пойдем ужинать.
Виолетта отодвинула рукав пиджака и посмотрела время на часах.
– Диодора, перестаньте плакать, начинайте пока накрывать на стол. Примерно через полчаса приступим к ужину, – распорядилась Виолетта.
Диодора подняла на нее покрасневшие от слез глаза.
– А ты жестокая, Виолетта, – сказала она и ушла на кухню.
Из-за грохота от разбивающихся кашпо и падающих цветочных изгородей Игнат Угримович не слышал этих разговоров. Он был наедине со своей яростью, которую был не в силах подавить.
В огромном холле его роскошного дома стало пустынно. Раньше основным украшением и наполнением пространства служили растения. Теперь же, когда их не стало, обстановка казалась более светлой и холодной. Словно в белом помещении не осталось уюта и тепла, только неприступные стены и массивная мраморная лестница с перилами.
– Сейчас я буду успокаивать дядю, а ты поднимайся на второй этаж, направо, в зал для приема гостей. Располагайся там, чувствуй себя как дома. На журнальном столике есть книги и журналы, – обратилась Виолетта к своему гостю.
Альберт неодобрительно кивнул. Как он мог чувствовать себя как дома, если здесь творилось Бог весть что. Ему совершенно не хотелось знакомиться с этим дядей Игнатом, а тем более, садиться с ним за один стол, но выхода не было, и он пошел наверх.
Виолетта приблизилась к Игнату Угримовичу, который продолжал крушить все вокруг.
– Все же, вы с моим отцом разные, – заговорила она, стоя немного подальше, чтобы ее не задели осколки и не испачкали комья летящей земли.
Игнат Угримович продолжал вымещать злость на своих растениях, словно не слыша ее слов. Но Виолетта знала, что он слушает, несмотря на грохот и ее тихий голос.
– Тот был зверь, он готов был нас убить. А ты – нет. Его я не любила, а тебя люблю.
Грохот стал постепенно стихать.
– Знаешь, в тот первый день, когда я встретилась с тобой, я вдруг поняла, что ты – мой свет, моя надежда на жизнь. Нормальную жизнь, без страха, что однажды меня забьют до смерти. Сколько живу с тобой, ты ни разу не обидел меня. Никакое ты не чудовище, а обычный, чувствующий человек.
Игнат Угримович резко обернулся и посмотрел на племянницу. Его лицо было красным, и он часто дышал.
– Спасибо тебе за жизнь, спасибо за все, – с нежностью сказала Виолетта и, подойдя к нему, крепко обняла.
Игнат Угримович откинул в сторону стебли растений, которые держал в руках, и заключил племянницу в крепкие объятья.
– Виолетта, это ты – мой свет, – сказал он. – Прости меня за все.
Дядя и племянница стояли посередине ужасной разрухи и обнимали друг друга.
Диодора аккуратно выглянула из-за угла и едва заметно улыбнулась. Она любила те моменты, когда Игнат Угримович успокаивался и становился самим собой. Одна только Виолетта знала к нему подход и необъяснимым способом могла его успокоить.
– Мои бедные растения, – расстроенным голосом произнес Игнат Угримович, оглядываясь вокруг и оценивая масштабы разрушений.
– Мы посадим новые, – подбодрила его Виолетта.
– Нет, нет, так нельзя, – рассеянно произнес Игнат Угримович. – Диодора! Диодор-а-а-а-а!
Домработница быстро прибежала.
– Срочно вызывай садовников, сразу всех. Пусть спасут те растения, которые еще можно спасти. Может, какие-то стебли смогут пустить корни и их можно будет вырастить снова, – отдал он распоряжение Диодоре.
– Дядя, но ведь они буду расти очень долго. Можно купить новые, – посоветовала Виолетта.
– Нет! – категорически отказался Игнат Угримович. – Надо попытаться спасти эти.
– Раньше вы велели, чтобы садовники работали, только когда вас нет дома, – заметила Диодора.
– Сейчас экстренный случай. Пусть приходят все и как можно скорее.