Ингу уговаривать не пришлось.
– Ты решила показать мне фоточки? – удивилась она.
– Типа того, – пододвинула ей альбом.
Она приподняла брови и открыла его.
– Вау, это же твой папусик! Он тут прямо… Красавчик. И на себя мало похож, молодой такой. А что это за красотка рядом с ним? Твоя мама?
– Это бабушка, – еле слышно ответила Инге.
– Круто. А это, наверное, твоя мама в детстве, да? Вы прям похожи очень, хотя, если приглядеться, ничего общего? Ты в папусика что ли пошла? Ух ты! А это же Верка!
Инга листала альбом, даже не догадываясь, что перед ней вся моя жизнь. Сорок страниц, на которые поместилось три поколения моей семьи.
– Так что ты хотела мне рассказать? Не альбом же показать позвала.
Инга пытливо смотрела на меня, ожидая ответа.
– Дима! – громко позвала.
Дверь открылась сразу, словно он стоял за ней.
– Я должна вам обоим кое-что сказать, – забрала у Инги альбом, перелистнула страницу, нашла мамину фотографию. – Это моя мама. Её звали Ольга. Она умерла в свой шестнадцатый день рождения.
Глава 11. То, что было
Нет. Нам ничего никто не должен.
И в мире этом каждый за себя.
Хоть путь порою сложный и проложен,
Но мы одни от старта до конца.
* * *
Дима нахмурился, да и Инга непонимающе смотрела на меня.
Самое сложное – начать открывать душу, сказать первые слова. Но вот они произнесены, и, кажется, что дальше станет легче. Не станет. Все, что творится в моей голове, в большей степени напоминает хаос, мешанину из чувств и мыслей. Я привыкла с этим жить. Нет, не смирилась, но привыкла. Так бывает, когда знаешь, что ничего не можешь изменить.
Я не могла исправить того, что произошло много лет назад. Оставалось двигаться вперёд, помня, что сломаться не так уж и тяжело. И пытаться отстоять себя.
– Твоей маме было… Шестнадцать? – Инга покачала головой. – Как так?
– Я расскажу вам историю с самого начала. Дим, ты садись, это… надолго.
– Я постою.
Он оперся на дверной косяк, сложил на груди руки, словно отгораживаясь от того, что может сейчас услышать.
Мне было больно, почти физически больно и от его взгляда, и от того, что я не знала, как он отреагирует на мои слова. Но почему-то казалось важным, чтобы он понял, что я ни в чем не виновата, что моя жизнь – история, которая заслуживает счастливого конца.
Я отвела взгляд, выбирая в комнате что-то, что помогло бы собраться с силами.
Фото на прикроватной тумбочке. Я и папусик. Мы с ним всегда стояли против целого мира. Он давал мне силы продолжать жить дальше, чтобы не происходило. Рядом рамка, украшенная камнями и ракушками – подарок Верки. И ее фото. Она – единственная, кого я пустила в свой мир. И еще одна из тех, кого я потеряла.
Конец ознакомительного фрагмента.