Становление: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я заорал во всю силу лёгких: – Не стрелять без команды! Сам же кинулся к забору и начал следить за подбегавшими. Когда до них осталось примерно 30 метров, я вновь заорал – Огонь! -и выстрелил из пистолета в набегавших.

Бандиты, на бегу, продолжали стрелять из луков по забору и это принесло плоды. Несколько волонтёров получили ранения и сидели, и лежали на земле под защитой забора, утыканного стрелами. И тут волонтёры открыли огонь. Десятки винтовок и нескольких автоматов, пулемётов с вышки и из САУ, произведённые фактически в упор, свалили в первую же минуту сотню нападавших. Остальные, продолжая бежать по инерции, натыкались на пули и пачками падали на землю, роняя луки, копья и другое оружие. За одну минуту картина боя изменилась кардинальным образом.

На земле лежали, по крайней мере триста убитых и раненых, а уцелевшие, развернувшись, показали спины, в которые стреляли уже, как по мишеням. Некоторые бросались на землю, закрыв головы руками. Несколько человек, державшихся сзади, являвшиеся видимо командирами, увидев ужасающую картину разгрома метнулись за деревья. Я выхватил из рук, стоявшего рядом волонтёра, карабин и начал отстреливать удирающих руководителей. К сожалению, деревья мешали целиться, но пару человек я срезал и скомандовал – Вперёд! –

За мной цепью помчались до сотни волонтёров. На ходу, я приказал бежавшему рядом командиру взвода, остановить своих и разобраться с лежащими. Мы же погнались за убегающими. Командиры бродников не имели луков, и мы не опасались напороться на стрелы. Они быстро выдохлись и рухнули на колени, моля о пощаде. Я приказал их вязать и вести в лагерь. В это время на реке развернулись следующие события: двадцать ладей войдя в бухту, гребя вёслами, приближались к кораблю. Они даже не торопились, уверенные, что корабль не сможет уйти от них, запертый в тупике. У команды было аж 10 минут на организацию отпора. Вскочившие в трюм волонтёры, закрыли ворота и сбросили в воду сходни. Одновременно, матросы подняли якорь.

Корабль был готов плыть. Включили двигатель и направились навстречу ладьям, из которых велась стрельба, но стрелы в большинстве ещё не долетали, падая в воду, а долетевшие не имели силы даже воткнуться в борт. Волонтёры и матросы, числом в сорок человек, открыли огонь по людям в ладьях. Застучал и пулемёт, как косой, валя за борт десятки бортников, прикрывавшихся щитами в тщетной попытке заслониться от смерти. Сметя экипажи десяти ближайших ладей, корабль подплыл почти вплотную, к уже начавшим бешено грести в сторону берега, пиратам. Капитан корабля прицелился из огнемёта и полоснул струёй огня по одной из ладей.

Второй огнемёт выплюнул заряд огня в другую ладью. Десятки загоревшихся людей выпрыгивали из ладей в воду. Корабль настиг убегающих и начал их топить корпусом. Ни одна ладья не ушла, только несколько десятков людей плыли к берегу, но получив пулю, тонули. До берега добрались несколько счастливчиков и побежали к лесу, но их всех застрелили, не дав добежать до деревьев. Некоторые бандиты, из потопленных ладей, хватались за корабль и просили их пощадить. В некоторых ладьях остались живые и они стояли, подняв руки вверх, ожидая смерти или плена. Подплывая к очередной ладье, в неё спрыгивали два-три волонтёра и вязали живых, а потом брались за вёсла и гребли к берегу. Сражение закончилось в течении полутора часов.

Корабль, загрузив ещё 30 волонтёров, направился к устью Воронежа, чтобы осмотреться и проверить, нет ли ещё где прячущихся бортников. Уцелевшие ладьи подогнали к берегу и вытащили на песок. Пленных согнали в одно место и заставили сначала снять все доспехи, оружие и сложить в кучу. По месту сражения бродили волонтёры, добивая раненых, которые не могли подняться, избавляя их от мучений, а тех, кто мог передвигаться, гнали в общее стадо. Пленные Суздальцы раздевали и обыскивали убитых, снося всё найденное в одно место. Вылезшие из землянок рыбаки, до этого момента сидевшие там в страхе от скорой смерти, подошли к нам и попросили забрать с мёртвых одежду. Я разрешил и они, позвав своих жён, начали раздевать убитых почти догола. Только к половине шестого были закончены все работы по раздеванию и сбору оружия. У нас были потери, пятеро убитых, из которых два волонтёра и три суздальца, восемь раненых, два артельщика и шесть волонтёров.

Пленных бортников оказалось 102 человека, среди которых 54 легко ранены. Взяты в плен живыми 3 главаря. Здоровых бортников заставили стаскивать трупы своих в одно место и затем рыть ров, для их погребения. Своих убитых, мы положили отдельно. Я корил себя за то, что не придал должного внимания к замеченным в лесу бандитам. Почему то, я думал, что они будут нападать на нас в ночное время, но не учёл, что бортники, обладая достаточной военной подготовкой, не побоятся напасть на нас днём, осознавая своё преимущество, более чем два к одному, а к тому же учитывая фактор внезапности. Да, жизнь постоянно вносит свои корректировки. Я, с командирами начал выслушивать показания главарей бортников. Мы уселись прямо на берегу, на брёвнах, пока наши люди занимались сбором оружия и материальных ценностей.

В первую очередь я спросил: – Все ли здесь или где-то прячутся ещё их пособники? Видя, что наш корабль отправился в сторону, откуда они прибыли, самый главный сообщил, что в пяти километрах ниже по течению, стоит их главный корабль –двухмачтовая галера. Почти все матросы галеры участвовали в нападении и там остались всего 30 человек для охраны. Они ждут сигнала, чтобы приплыть в бухту за добычей. А больше никого нет, божился главарь. Почти все пленные говорили по-русски, но по словам главаря здесь присутствовали хазары, половцы, булгары, греки и несколько касогов. Мы выслушали их историю последних лет.

Бродники, сразу же согласились на все условия монголов и большинство их перешло на службу к последним, образовав специальный отряд в несколько тысяч воинов. А эти, скрылись от службы и переждав, пока монголы уйдут далее на запад, гоня перед собой половцев, вышли на свет божий и занялись грабежом уцелевших поселений византийцев, местных греков, алан и касогов, изредка поднимаясь вверх по Дону до русских поселений, угоняя с собой жителей и продавая в рабство в Крыму. Они оказались в положении отверженных, так как монголы не терпели в своих землях разбойников, и уничтожали их, без всякой жалости.

Тем не менее, добычи было пока что в достатке. Люди, пережившие нашествие, возвращались в места своего проживания и, оказавших без защиты разорённых княжеств, не могли оказать должного сопротивления, чем бортники и пользовались. К ним приставали новые отверженные и беглецы. Вот и набралось их 740 мужиков, готовых на всё. Многие имели семьи, и они создали в дельте Дона несколько поселений, собираясь вместе, для нападений. В их послужном списке два захваченных городка на Руси, десятки разорённых деревень и сотни проданных в рабство жителей.

Однажды им удалось захватить большую двухмачтовую, 60-ти вёсельную византийскую галеру, зашедшую в устье Дона и севшую там на мель. Корабль был купеческий и не оказал достойного сопротивления. Весь экипаж продали в рабство персам, а с купцов получили хороший выкуп. С этой галерой они совершали захваты других купеческих кораблей в Чёрном море, на ней устраивали рейды на южные княжества Руси. Они даже порой нападали на небольшие отряды монголов, уничтожая их поголовно и забирая их военные доспехи и лошадей. Короче, это были самые обычные бандиты, по которым виселица плачет. Я спросил, про нападение на нас.

Оказалось, что среди рыбаков, живущих непосредственно в месте впадения Воронежа в Дон, у них имеется осведомитель. Он заметил наш корабль, когда тот первый раз проплыл мимо них в Азов, а потом обратно. А совсем недавно оказался свидетелем прибытия двух плоскодонок с двадцатью военными. Он подобрался ближе и заметил, что они ставят палатки на большое количество людей. Тут же отправился докладывать

об этом событии. Как раз, так получилось, что бортники промышляли совсем рядом, грабя близлежащие деревни и собирались в набег на южные границы Пронска.

Прибытие «Оки», фактически совпало с прибытием бортников. С первого дня они наблюдали за нами, оставаясь не замеченными, ждали сбора всей своей банды. А сегодня, решили воспользоваться тем, что все мы заняты разгрузочными работами. Количество возможной добычи застлало их глаза и они, практически без подготовки и тщательной разведки напали на лагерь. 300 человек нападали в ладьях и 370 из леса. Они были уверены в победе и поэтому даже оставили галеру с 30 гребцами в укромном месте. Главарь просил отпустить хотя бы их троих, обещая за это большие деньги. За всех остальных он не беспокоился. Подошло время ужина, и как раз вернулась «Ока».

За ней, на прицепе, тянулась, описанная бандитами галера. «Ока», маневрируя на вёслах и движителе, встала в прежнее положение, кормой к берегу. Сходни установили к корме и открыли ворота, а галеру отцепили и поставили рядом. С галеры сошли 30 наших волонтёров, помогавших во время движения вёслами. Из трюма «Оки» вывели десяток связанных пленников, которых подогнали к общей толпе бортников. Я распорядился об их охране, и мы приступили к ужину. Я с командирами и матросами ели на корабле, в кают-компании и выслушивал рассказ капитана Ивана:

– «Ока», выйдя на реку, отключила двигатель и по течению, слегка управляемая вёслами, двинулась к устью. Выплыв за небольшой полуостров, заметили галеру, стоящую на якоре. Нас тоже заметили и на галере поднялась паника. Матросы кинулись выбирать якорь, но у них совершенно не было времени, уж очень близко мы оказались. Они успели поднять якорь, но не успели сделать и нескольких взмахов вёслами, как мы взяли их на абордаж. Часть из них кинулась к нам, размахивая мечами, а часть попрыгала за борт и поплыла к берегу. Мы дали залп по набегающим, убив и ранив большинство из них. Выжившие бросили оружие и сдались. Несколько волонтёров подбежали к борту галеры и открыли огонь по пловцам. До берега никто не добрался. Раненых добили и выкинули за борт, сняв вооружение и обыскав.

В живых осталось 9 бортников. Мы проплыли до устья и, никого не обнаружив, вернулись к галере, зацепили её тросом и прибыли на место.

Поужинав уже почти в 10 вечера, мы вышли на берег, и я велел всех бортников загнать в трюм «Оки», чтобы было проще их охранять. Им передали пару сотен лепёшек, которые мы обнаружили в трюме галеры. Там же обнаружились сотня живых баранов и 40 свиней, а также сотни три куриц и гусей. Мы решили, что они подождут до утра и отправились спать. Я приказал устроить подъём в 6 часов утра.

24 июля. Понедельник. Ровно в 7 утра весь состав собрался на берегу. Из трюма «Оки» выгнали бортников и велели всем усесться на песок. Им выдали по лепёшке, а волонтёрам дали задание закончить выгрузку. Артельщики отправились валить лес. С нами остались 30 волонтёров, да ещё с «Оки» на нас взирали 30 матросов Теплова. Мы начали решать, что делать с пленными? Командиры взводов предлагали всех казнить. Я поразмыслил и предложил следующий расклад:

– Не будем жестоки сверх меры. Эти люди бандиты, но стать ими, их вынудили обстоятельства. Раньше они жили в своих селениях и занимались трудом, добывая пропитание. Но их жизнь поломали монголы, как и нам, между прочим. Я предлагаю отпустить всех раненых, потому что у нас нет времени и средств для их излечения. Пусть они плывут к себе, и мы передаём их судьбу в руки Бога. Кому суждено, тот доберётся до дома живым, а кому не повезёт – значит на то была Божья воля. Мы вернём им три ладьи, дадим пищи на 3 дня и по 2 здоровых человека в каждую ладью, чтобы оказать помощь, если потребуется. А вот здоровых мы оставим себе, потому что нам нужны рабочие руки. Они будут трудиться у нас и если будут стараться, то я даю своё слово, что отпущу их домой через 3 года, а может и раньше. Это следует проделать немедленно.

Я подошёл к сидевшим бортникам и объявил своё решение. Большинство приняли мои слова с восторгом, кроме здоровых. Я прошёлся между бортниками и выбрал 6 человек, наиболее пожилых и тщедушных. Им я велел столкнуть 3 ладьи в воду и подготовиться к отплытию. А всех здоровых поднял и велел продолжить копать ров для погребения. Через полчаса все три ладьи, загруженные ранеными бортниками, отплыли. Я распорядился выдать на каждого по 10 лепёшек и по мешку зерна в лодку. – Доберутся!

Я, также, велел трём главарям передать через уплывающих, чтобы их родственники привезли выкуп за каждого из них – по 5 кг золота или равноценное количество серебра. Таким образом мы оказались собственниками 51 раба. Затем, с командирами взводов, мы занялись осмотром добычи. В трюме галеры нашлись почти 100 баранов, 40 свиней, птица около 300 штук. Всех животных и птицу, по сходням выгнали из галеры на берег, где те начали пастись под присмотром нескольких волонтёров.

Также выявили – 10 столитровых бочек вина, 40 мешков зерна, в основном рожь и ячмень. 200 копчёных окороков, столько же кругов колбасы, 30 мешков муки, горшки со сливочным маслом, кувшины с оливковым маслом, походную кузницу, к которой прилагались несколько сотен цепей с оковами, предназначенными для захваченных рабов. Нашлась и казна отряда. В сундуке, обитом железом, лежало 700 золотых динаров и 1030 золотых византийских солидов, 4200 серебряных французских ливров, 12 тысяч дирхемов и опять же, до сотни золотых цепей, 54 перстня с камнями, золотые кресты с камнями, кинжалы, оправленные золотом, шлёмы, серьги, браслеты. Всё это я, устав пересчитывать, сложил обратно и отнёс на «Оку», велев спрятать в каюте капитана. Разгрузка «Оки» закончилась и началась разгрузка галеры.

К обеду управились со всеми делами, в том числе и выкапыванием рва. После обеда я нашёл кузнеца в толпе бортников и велел ему заняться заковыванием своих собратьев в оковы. Всем им надлежало сковать ноги, с тем, что они теперь не смогут носить штаны, а только халаты. Нам ко всему достались более 600 комплектов вооружения, в том числе и очень дорогих- византийских, французских и монгольских. Около сотни бандитов утонули в доспехах, и я не стал заморачиваться их доставанием, предоставив эту добычу рыбакам. Кстати, на телах убитых нашли и сложили в общую кучу до трёх тысяч дирхемов и 420 золотых солидов, а также перстни, кольца, цепочки и т.п. Я даже не стал на это глядеть, а велел командирам взводов сосчитать эту добычу и поровну поделить между всеми волонтёрами, оставив себе четверть от всех золотых монет, один перстень и толстую золотую цепь. Так что всеобщее ликование царило в лагере до отбоя. Пока кузнец заковывал бортников, мы предали земле своих убитых.

Для них отвели место перед лесом, вырубив здесь мелкие деревья. На пяти могилах поставили кресты, хотя двое убитых волонтёров являлись язычниками. Раненые находились на излечении в палатке, рядом со складом. К 17 часам оковали всех бортников, в том числе и самого кузнеца. Заставили их уложить убитых в четыре выкопанных рва рядами и засыпать землёй. Тем временем артельщики прорубили просеку шириной в 4 метра и длиной в 50 и приступили к вырубке собственно участка для лагеря. На этот раз, я приказал выставить несколько сторожевых постов в лесу, впереди нас, на визуальном расстоянии друг от друга. Постоянно в дежурстве находились 5 десятков волонтёров, а остальные работали.

Сваленное дерево распиливали на 9-ти метровые брёвна, которые тут же начинали освобождать от сучьев и коры. САУ выкорчёвывал пень и волок в кучу, куда сваливались сучья и мелочь. После расчистки большого участка, всё это будет предано огню. Артельщики, попеременно работая бензопилой, валили по дереву каждые 4-5 минут и тут же переходили к следующему. Пленные бортники двуручными пилами распиливали поваленное дерево на 9-ти метровые отрезки, а Суздальцы топорами и ножовками отпиливали сучья и снимали кору. Работали весь световой день с перерывом на обед. За день свалили 220 больших и до 50 маленьких деревьев, освободив чуть менее гектара. Все пни выкорчевали, а участок выровняли прихваченным бульдозерным отвалом, навесив его на САУ.

Филиал. Новостройка.

25 июля. Вторник. Начали работу в половине восьмого. Я, прихватив с собой одного из главарей, назвавшегося Плоскиня, что поразило меня по аналогии с именем бортника, предавшего русских князей в битве на Калке. С тех пор прошло 15 лет, и этот человек не мог быть тем самым. Видимо просто тёзка. Однако я его спросил об этом. Оказалось, что ему знаком тот Плоскиня, но к нему он никакого отношения не имеет.

Я взял с собой десяток волонтёров, и мы поплыли на одной из ладей к устью реки, разыскивая рыбаков, среди которых оказался стукач. Выйдя в Дон и свернув налево, вниз по течению, сразу же наткнулись на несколько рыбацких лодок, закидывающих сеть. Мы появились столь внезапно, что они, поняв, безысходность положения, просто стали ждать нашего приближения. Подплыв вплотную к одной из лодок, Плоскиня крикнул: