Три подруги и древнее зло (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Братья, - услужливо напомнила я. – И встреча Нуатль с одним из них.

- И было еще что-то про насмешку судьбы, - подключилась к прочищению чужой памяти подруга.

Глава XXXII

- Да, братья. Кетцалькоатль и Тескатлипока были родными братьями, обладали редкой по уровню мощи и специфики магией, и не могли жить друг без друга, одновременно и ненавидя, и любя. На свою беду они страстно привязались не только друг к другу, но и к одной и той же женщине. Она дала братьям многое - помогла построить несколько крупных городов, стать их правителями и возвести вокруг себя культ поклонения, близкого к обожествлению. Но, в конце концов, эта же женщина, которая вознесла братьев на необычайную высоту, их же и погубила. Дело в том, что Нуатль не хотелось выбирать кого-то одного из двоих, а потому она была с обоими, играя, как кошка с мышками и настраивая братьев друг против друга. Закончилось все тем, что Кетцалькоатль в одурманенном состоянии напал на брата. Случилась схватка, во время которой погибло много невинных людей. Придя в себя и осознав, что натворил, Кетцаль покинул собственный город. Как и когда он умер остается загадкой, и умер ли вообще, но в любом случае он оказался в Изнанке. Возможно, с ним произошло то же, что и с женой короля Талласа, и его душа была похищена из тела самой Нуатль еще до её собственной гибели. Неизвестно, сохранилось ли тело бывшего бога, как неизвестно, что стало с Черным Ягуаром. Возможно, он создал другую цивилизацию, в другом месте, отметившись в истории уже под другим именем. Но Нуатль была схвачена и казнена как предательница, задолго после того, как оба брата покинули созданную ими империю.

- Если верить твоей теории, то получается, душа моей матери была похищена намного позже смерти Нуатль, - задумалась я.

- Да, и я думаю, что сделала она это чужими руками, используя свою ментальную магию и руководствуясь желанием отомстить. Она поняла, кому обязана вечным заточением в Изнанке, но до Табити добраться не смогла и решила действовать сперва через её дочь, а после – через её внучку. Но есть что-то в тебе, Ди, что останавливает Нуатль, иначе она бы уже давно поступила с тобой также, как и с твоей матерью.

- И почему-то мне кажется, что ты прекрасно понимаешь, что же это «что-то», - глубокомысленно протянула я.

- Табити, как и Нуатль, прожила долгую жизнь, видела становление и падение многих цивилизаций. После того, как скифы были окончательно завоеваны, Табити навсегда покинула те края и отправилась на юго-запад, к северу Африки, в государство, которое тогда называлось Та-Кемет. Там она помогла представителю одного знатного, но не королевского рода занять трон правителя, тем самым создав новую царскую династию. Проблема была в том, что «новые цари» были завоевателями и, придя к власти, стали устанавливать свои порядки, которым местное население, чья жизнь перетерпела кардинальные изменения, всячески сопротивлялось. И это сопротивление следовало подавить, но сделать это аккуратно, так сказать, мягкими методами. И Табити с этим успешно справилась, решив использовать главный рычаг управления людьми – религию. Она создала новый пантеон богов взамен тех, что были раньше. Все мы знаем, что «бог» - статус условный, в целом обозначающий наличие большой магической силы и закрепленной на конкретной территории власти, часто передаваемой по наследству. В новом пантеоне Табити заняла одну из главенствующих ролей, посадив рядом с собой своих доверенных помощников и предложив «старым богам» то, что осталось. В итоге старый культ слился с новым, а люди начали поклоняться и приносить дары обновившимся высшим силам. Табити взяла себе новое имя, войдя в летопись как главнейшая представительница правителя, как богиня домашнего очага, материнства и волшебства. Позднее, когда монорелигии, концентрирующиеся на теории спасения и противопоставлении таких категорий, как «добро» и «зло», начали завоевывать мир, Табити пришлось покинуть насиженное место. В последствии она вышла замуж за царя одной небольшой человеческой страны и родила ему троих детей, трех девочек-погодок. Все они получили имена в честь культа, некогда возглавляемого их матерью, и несмотря на то, что родились от человеческого отца, были носителями магии. Старшей была Пахтшет, девочка-буря, больше всех похожая на свою мать, её непостоянный и свирепый характер был сравним с силой грозовых дождей и мощью беспощадного солнца. Второй родилась Сешат – способная влиять на умы людей через письменность и ораторство. Третьей и самой младшей была Мафдет – смелая путешественница, великолепно владевшая астральной магией, - Макс умолк, чуть приблизился, уложил свою руку поверх моей и проникновенно проговорил: - Возможно, ты уже поняла, кто из троих был твоей матерью.

- Чеееерт, - застонала Ниса, запрокидывая голову назад. – Знаешь, парень, с тобой куда приятнее общаться, когда ты не пытаешься затянуть нас в свои брачные игры.

- Это ведь не так важно, правда? – вздернула я бровь. – Куда важнее то, за каким хреном ты приперся ко мне домой, что искал и как во всю эту историю затянуло меня?

Макс резко отстранился, отошел на несколько шагов в сторону и уже оттуда быстро заговорил:

- История Табити и Нуатль – это история вечного противостояния двух очень разных и при этом во многом схожих сильных женщин, каждая из которых была особенной по-своему. Нуатль всегда стремилась к власти и могуществу, пусть даже вложенной в чужие, но управляемые ею, руки. Табити хотела того же, но всегда руководствовалась в первую очередь чувствами и шла другими путями. Обе они прекрасно понимали, что рано или поздно одна уничтожит другую. Родив троих дочерей Табити, в первую очередь, поспешила их защитить и создала для своих девочек амулеты еще до их рождения. Это очень могущественные, крайне сложные в исполнении и редкие магические предметы. Не каждый маг решится на создание хотя бы одного амулета, Табити же создала три – для каждой из своих дочерей. И они защищали девочек очень долгое время, пока одна из дочерей не вышла замуж и не родила ребенка. Малышку, которую с первой минуты полюбила больше всех на свете, больше себя, больше самой жизни. Зная всю историю, которую я рассказал тебе сегодня, твоя мать начала опасаться, что рано или поздно древнее зло попытается добраться до её принцессы. Поэтому жена Талласа попыталась уговорить свою мать сделать еще один амулет, теперь уже для её внучки, но та отказала. И тогда королева отдала дочери свой амулет. А через некоторое время была обнаружена бездыханной.

- Это всё очень трогательно, - я громко отодвинула от себя опустевший стакан. Меня чуть-чуть повело, но не настолько, чтобы я потеряла бдительность. – Но ты упорно не желаешь отвечать на первый мой вопрос, который я задала тебе этим вечером.

- Знаешь, когда мы с тобой только познакомились, - вдруг решил удариться в воспоминания Макс, - ты напомнила мне котенка. Милого, смешного, умилительного. И я подумал: «А с ней будет легко. Таких, как она легко ломать. Достаточно нажать на слабое место, да посильнее, и она не выдержит. А после немного ласки, и вот, она уже вся твоя. Покорная, податливая, смирная». Но шло время и чем больше я за тобой наблюдал, тем отчетливее в тебе просматривался характер. Ты становилась сильнее, умнее, злее. Это была та злость, которая не разрушает, а наоборот, воспитывает и пробуждает. Которая заставляет рваться вперед, достигать желаемого, превращать мечты в цели, становиться лучше. Лучше себя вчерашнего, лучше своих соперников, лучше всех. Ты из ласкового котенка превращалась в большую хищную кошку. И я был свидетелем этого восхитительного преображения, занимая место в первом ряду. В какой-то момент я понял, что не хочу тебя ломать, любимая. Я понял, что хочу быть рядом с тобой, в твоей жизни, в твоем мире, заполняя его собой настолько, чтобы для тебя не существовало ничего, кроме меня. Я не хочу тебя ломать, но если это понадобится, чтобы ты была со мной – я сделаю это.

Он договорил свою речь, которая была одновременно и страстно-жаркой, словно раздуваемое пламя, и обжигающе-холодной, словно кусок льда, закинутый за пазуху. Глаза его в этот момент смотрели только на меня, смотрели требовательно, жадно, немного зло.

Повисла неловкость, которую рванула разряжать подруга:

- Кажется, я знаю, кто был средней сестрой с даром к красноречию, - выразительно скривив мордашку, заявила она. – Ты!

- Отвечай, - тихо, но со всей имеющейся у меня в запасе настойчивостью потребовала я, глядя чуть осоловело на бывшего товарища. В груди вдруг что-то очень больно защемило. Возможно, это была тоска по давно потерянным временам. И по тем людям, которых мы с ним оба там оставили. – Даю тебе последнюю возможность. Иначе, я выйду в твою дверь, и мы больше никогда не увидимся.

Кадык бывшего друга дернулся, он с силой сжал столешницу, явно имея, что сказать по поводу моего требования, но произнес следующее:

- Я приходил за амулетом, который, как мы считаем, отдала тебе твоя мать перед похищением её души. На тебе я амулета никогда не видел, а потому мы решили, что ты хранишь его дома.

- Мы? – вставила Ниса. – Ты что, уже обзавелся королевской привычкой говорить о себе в третьем лице? Не рановато ли?

- Нет, - вместо Макса, ответила я подруге. – Он имеет в виду себя и… ведьму. Морин. Так ведь? Это она тебе помогает.

Макс не ответил, из чего я сделала собственные выводы.

- Значит, я права. Ведьма с тобой заодно, именно поэтому мы тогда столкнулись с тобой перед её приемной. Шел давать указания?

Макс опять не ответил, лишь чуть втянул щеки, глядя на меня из-под опущенных век.

- Давай, теперь я озвучу тебе свою версию реальности, а ты, если что, по ходу дела будешь вносить свои коррективы. Итак, ты пришел в мою квартиру, открыл дверь тем ключом, который я тебе когда-то дала. В том, что никого нет дома ты был уверен, потому что буквально за несколько часов до этого мы сами тебе сообщили, что уедем на работу. Ты вошел и начал копаться в моих вещах, что уже само по себе отвратительно, ну, да ладно. В самый разгар поисков в квартиру вломилась девчонка с паршиво-голубыми волосами и набросилась на тебя. Завязалась драка. Но так, как ты сильнее ребенка, даже одержимого древним призраком, победителем из этого столкновения вышел ты. А девчонка осталась лежать с развороченной грудной клеткой на полу. Дальше ты взял какую-то ткань, возможно, носовой платок и вытер все поверхности, к которым успел прикоснуться. Потом ты разгромил мою квартиру, скрывая как следы драки, так и следы обыска, вышел, запер замок и уже собрался покинуть подъезд, как вдруг увидел приоткрытую соседскую дверь, а за ней – Лилю. И пока ты старательно ковырялся в моих вещах в поисках амулета, которого у меня нет и никогда не было, в то же время в соседкой квартире детишки игрались с магическими предметами. Дух, который вызывали детишки, их не услышал, зато услышал кое-кто другой, кто выбрался из зеркала, захватил разум голубоволосой малышки и побежал выпускать тебе кишки. Но с задачей не справился. Зато ты, увидев Лилю, понял, что она – свидетель случившегося убийства. Уж не знаю, что ты там ей наплел, но что-то очевидно наплел, раз она вместе с матерью сейчас здесь, и они явно не собираются бежать в полицию, докладывая о совершенном тобой преступлении. Итак, вы ушли с ней вместе. Дальше ты позвонил своему ручному оборотню, Грише. Ты знал, что, обнаружив труп, я обращусь за помощью к кому-то из знакомых. Это было довольно предсказуемо, потому что я всегда так делаю. Знакомых в погонах у меня немного – Миша, который исчез в неизвестном направлении, о чем тебе, скорее всего, известно. И Гриша, который знал, что скоро ему придется разбираться с еще не успевшим остыть телом, а потому буквально сидел у телефона.

Макс устало провел рукой по лицу, словно снимая невидимую маску.

- Ты ошиблась, - выдохнул он.

- Да ладно! – фальшиво схватилась я за сердце. – Не может быть! Ты убил еще кого-то? Случайно не отряд бабулек, бдящих на скамейке у детской площадки? А то что-то их давненько не было видно.

- Нет, - скривился он. – Ты не права в двух моментах. Первый – не Лиля меня увидела, а я обнаружил незапертую дверь в ту же квартиру, где мы побывали накануне ночью. Войдя, мне открылся вид на трех подростков, которые кружком лежали на полу в бесчувственном состоянии. Одно место явно пустовало, и я сразу догадался, кто должен был его занимать. Девочка-Мальвина, которую мне пришлось убить. На полу между ними находилась большая самодельная спиритическая доска, а на ней – расколотое на несколько кусков карманное зеркальце, которое они использовали для ритуала. Лиля выглядела хуже всех, в отличие от мальчишек, её пульс еле прощупывался, я испугался, что случившееся ночью повторится, а потому быстро привел её в чувство, и мы поспешили уйти оттуда. Позже я отправил за её матерью машину, предложив остаться на некоторое время у меня дома, потому что возвращаться в их квартиру с учетом всех событий было опасно.