- Мы звонили, но в квартире, на которую ты указала, никого нет. По крайней мере, нам никто не открыл, - хмуро сообщил Гриша.
- Вроде мамаша в какой-то гостинице работает, - припомнила Ниса, - то ли администратором, то управляющей.
- Управляющей, - закивала я. – Точно.
- У нас в городе больше двадцати гостиниц и отелей, - с недовольством поморщился Гриша. – Я не могу сесть и обзвонить все.
Я бросила взгляд на настенные часы, которые показывали половину пятого вечера.
- Рабочий день подходит к концу, по идее, она должна скоро вернуться.
- Ага, так же скоро, как она вернулась прошлой ночью, - язвительно заметила подруга. – Ближе к утру, да и то после нашего звонка с телефона её дочери.
- Ладно, - решительно прервал наши вялые рассуждения Гриша. – Труп мы забрали, ребята сняли отпечатки пальцев со всего, чего могла касаться девчонка, так что, у тебя в квартире сейчас немного… грязновато, - по губам оборотня скользнула улыбка с легким привкусом извинения.
- Ничего, зато будет, чем ночью заняться, - «утешила» его Ниса, чем одновременно стерла многозначительную ухмылку с лица.
- Мы приступим к изучению биографии погибшей, - продолжил оборотень уже с более деловым настроем. – Ваши показания я записал. Но вам надо будет на днях еще подъехать ко мне на работу и подписать протокол.
- Хорошо, - смиренно кивнула я, грустно размазывая ложечкой остатки кофе по белоснежным стенкам чашки.
- Надеюсь, ты не попытаешься пристегнуть нас к этому убийству? – с вызовом спросила Ниса, не сводя с парня взгляда, горящего праведным гневом.
Он примирительно вздохнул в ответ, переложив папку из одной руки в другую и произнес:
- Нет, но мне будет очень сложно пойти против неопровержимых улик. Так что, если вы не сказали мне всей правды, то самое время приступить к…
- К чему? – Ниса спрыгнула с подоконника и, прошлепав голыми ступнями по полу, встала рядом со мной и напротив Гриши. – К раскаянию? Так нам не в чем каяться. Ни перед тобой, ни перед кем-то другим.
Оборотень явно не стремился к открытой конфронтации, а потому просто поправил ворот рубашки и на прощание добавил, обращаясь, в основном, ко мне:
- Если будет, что добавить, ты знаешь мой номер.
- Я тоже его знаю, - широко, но не искренне заулыбалась в ответ Ниса и помахала ладошкой с самым прощающимся видом. Грише ничего не оставалось делать, как засобираться дальше по своим делам.
Когда в квартире остались только мы с подругой, Ниса оседлала табуретку верхом и, покусав губы, нарушила повисшую, неожиданно оглушительную, тишину:
- Зря мы ему позвонили.
- А были другие варианты? – огрызнулась я.
- Да! Надо было звонить Мише! Почему мы сразу о нем не подумали, а первым делом бросились за помощью к этому мохнатому, чья морда мне настойчиво не нравится?
- Потому что звонить Мише бессмысленно, - отрезала я.
- В смысле? – непонимающе мотнула головой подруга.
- Я уже больше недели не могу ему дозвониться, - нехотя рассказала я. – По личному номеру он не доступен, а на работе говорят, что взял отпуск за свой счет на месяц. Я хотела его с днем рождения поздравить, да так и не смогла связаться с именинником.
Ниса присвистнула.
- Интересный расклад, - помолчав, она спросила: - Как ты думаешь, что случилось?
- В моей квартире? – выразительно выгнула я брови. – Или в мире в принципе? Предполагаю, что за последние двенадцать часов много где и много чего случилось.
- Не начинай, - одернула меня подруга с легкой обидой, всплеснувшейся в голубых глазах. – Я знаю, когда тебе страшно или плохо, твоя природная ехидность проявляется в более жестких формах. И тебя начинает заносить на поворотах. Но не надо так.
– Не знаю, - ответила я уже более спокойно, приняв к сведению замечание банши. – Это ответ на твой вопрос: я не знаю, что здесь случилось.