— Просто обморок, ничего опасного.
— Почему?
— Стресс, пережитый несколько дней назад, и сегодняшние волнения — это две главные причины. К тому же вы не так давно перенесли серьёзные травмы после аварии и тяжело переживали разрыв с семьёй и историю с кражей денег. Вы работаете и учитесь. Это большая нагрузка. Усталость имеет свойство накапливаться, Куросаки-сан. Вам необходимо отдохнуть.
Неожиданно он напрягся и как-то странно посмотрел на меня, словно силясь припомнить что-то. Но потом сдался и расслабился окончательно.
— Вы снова спасли меня, сенсей.
— Забудьте о спасении. Я врач, помогать пациентам — моя прямая обязанность. Давайте я лучше помогу вам прилечь.
Мы вместе прошли эти несколько шагов до дивана, и он улёгся, отвернувшись к стене.
Не знаю, что с ним случилось, но он вдруг стал отстранён и молчалив. Я предлагал ему сок и чай, но он отказался ото всего, выпил лишь стакан воды.
Когда юноша покинул кабинет, я опять задумался о том, какие злые шутки устраивает судьба. Этот мальчик, пришедший сегодня рассказать мне о своих чувствах, даже не подозревал о том, что где-то в другом мире его двойника любил синигами с глазами цвета французской лаванды, а мой двойник стал причиной его смерти.
Почему я не имел сил просто взять и вернуться? Почему я предпочитал мучить его и себя, понимая, какой вред наношу нашим отношениям? Но я всё ещё не мог спокойно вспоминать его слова: «Кроме ненависти и смерти, меня с ним связывает то же, что и нас с тобой». Выше моих сил было забыть об этом и жить, словно не произошло ничего особенного. Асато ответил на мой звонок, но разговор снова не заладился. Мои вопросы и осторожные попытки узнать, как он там, без меня… Его сухие односложные ответы. Он перестал просить, чтобы я вернулся. Это было скверно, больно, обидно.
Однако гордость моя всё ещё не позволяла открыто ему сказать, как тяжело мне осознавать, что я лишь тень. Сколько бы достоинств я ни имел, безумца будут любить не меньше, а, возможно, больше. Тогда зачем я трачу столько сил, чтобы не упасть в бездну, много раз разверзавшуюся подо мною? Зачем стараюсь следовать светлым порывам, а не путям тьмы? Чтобы тот, кого я люблю, сказал, что собирается пожертвовать жизнью ради убийцы?
Я снова споткнулся о преграду. Как некогда во мне не доставало смелости, чтобы поговорить с Асато о своих чувствах, так и теперь я не способен был поведать открыто о своих сомнениях.
На ночь не назначали плановых операций, однако часто привозили тех, кто пострадал внезапно, но притом имел достаточно средств, чтобы оплатить срочную операцию в моей клинике. Именно в ту ночь, когда на операционном столе лежал пациент с порванной артерией на плече и глубоким надрезом в области правого пятого межреберья с показаниями на удаление бронхогенной карциномы, я внезапно с ужасом ощутил, как мой амулет становится всё горячее. К концу операции, мою собственную грудь под тканью халата жгло так, что я не мог уже терпеть. Я помню, что работал максимально быстро, отправляя проклятому рубину приказ не отвлекать меня, однако я подозревал, что когда выйду за пределы операционной, ничего хорошего не услышу. Закончив удалять опухоль, я оставил ассистента накладывать швы, а сам, сбросив окровавленные перчатки на поднос, выскочил в коридор и ринулся в сторону кабинета. Закрыв дверь, ополоснул руки, вытер салфеткой и выхватил рубин из-за пазухи.
«Хозяин, ваш дух-хранитель исчез. Я не чувствую больше его энергию».
«Как это возможно?!»
Я не впал в панику сразу лишь оттого, что не поверил услышанному. С Асато не могло ничего произойти! Он же синигами. Он постоянно регенерирует. Его невозможно уничтожить.
«Боюсь, ваш хранитель, ничего не сообщив вам, отправился в пространство между мирами. Туда, где остановлено время. В Замок Несотворённой Тьмы. Его не могут убить, однако, как и вас, могут запереть и держать в плену. И вечно мучить при этом».
«Почему ты молчал?!» — мысленно закричал я.
«Я следовал вашему желанию не отвлекать вас от пациента».
«Ты можешь немедленно телепортировать меня в Замок?»
«Не вопрос, хозяин».
Всё выглядело так же, как и в прошлый раз с одним исключением: ворота сами открылись передо мной, впуская внутрь. Я двинулся вперёд по знакомым коридорам с разбитыми античными статуями, старыми амфорами, разорванными картинами, пока не добрался до семиугольного белого зала с барельефами и фресками. Сегодня здесь не горели огни, а царил такой же полумрак, как и в коридорах. Как ни странно, я слишком хорошо помнил этот путь. Но здесь в зале я остановился, гадая, куда идти дальше. Амулет молчал. Сколько я ни взывал к нему, ответом мне была тишина.
«Он тоже не знает, — быстро понял я. — Значит, двинемся наугад. Игра вслепую. Что ж, это становится привычным».
— Тебе придётся поспешить.
Я вздрогнул и обернулся, услышав за спиной этот голос. Лорд Эшфорд стоял позади меня, но на сей раз на лице его не было маски, а на голове чёрного парика. Казалось, я смотрю на своё отражение в зеркало и вижу в собственных глазах такую бездну, что не описать словами.
— Мураки.
Это не был вопрос. Я знал, что вариантов быть не может. Он — это я. Другая часть меня. Такой же и в то же время иной. И только на территории этого мрачного замка мы можем беседовать и смотреть друг на друга, не опасаясь погубить оба мира, создав неразрешимые межвременные парадоксы.
— Именно.
В данном случае я был бы рад встретить леди Эшфорд, хоть и она являлась врагом нам с Асато. Однако лорд Артур совершенно точно не входил в число тех, кого я жаждал бы увидеть.
— Что тебе нужно?