— Потому что «музей» набит солдатами. И наша шкура принадлежит не нам, а революции. Пока не достанем оружия, мы не смеем и шага сделать в сторону. Да и как ты вообще думаешь освободить Грома?
Атаман не отвечал. Лишь теперь он заметил покрасневшие глаза Дины и, как бы в знак примирения, погладил ее по стриженым волосам:
— Не сердись, девочка. Если бы ты знала, как мне сейчас тошно от всей этой жизни!.. — И затем, словно в один миг стряхнув с себя груз тяжких мыслей, совсем другим, почти залихватским тоном ответил Робису: — Как думаю? Очень просто. Этот мундир сегодня уже выручил двоих — меня и еще одного товарища по несчастью. Дина молодец! Так здорово сшила, что на пограничной станции солдатня вытягивалась передо мной в струнку.
— Для тебя всё шутки, а я тогда всерьез перетрусила. Паспорт как-никак у тебя поддельный, хотя брат и клялся, что его не отличить от настоящего.
— Да ну, они на него даже не посмотрели толком! Ты разве не знаешь, что в Российской империи главное не человек, а мундир? Послушала бы, как сегодня шпики величали меня «вашим высокоблагородием»… — И Атаман начал рассказывать о своих приключениях, с каждой фразой оживляясь все больше.
Робис помрачнел. Он любил Атамана за его удаль, любил его порывистость, так отличавшую их друг от друга. И все же Робис должен был сделать ему выговор:
— Нельзя так, Атаман, революция не театр! Твоя выходка с запиской могла стоить тебе головы.
— Какое там! — отмахнулся Атаман. — Я от них был тогда уже за версту, Я ведь нарочно приказал этим болванам ждать подкрепления.
— Ну конечно, — Дина тоже не удержалась от упрека, — ты считаешь, что совершил великое геройство! А сам ты разве не учил меня всегда быть осторожной?
— Но ведь ты не я… Такой уж я есть, не взыщите! — И, чтобы покончить с неприятным разговором, Атаман, прищурив глаза, посмотрел на товарища и воскликнул: — А ты знаешь, о чем я мечтал всё время, когда жил в Льеже?
— О винтовках?
— Я мечтал, чтобы ты наконец оделся, как человек. Сколько можно ходить таким люмпен-пролетарием?!
— Нашел о чем говорить, — отмахнулся Робис. — Мне в этой одежде удобно, а до остальных дела нет… Кстати, неплохо бы и тебе скинуть этот попугайский наряд. Подбери себе что-нибудь подходящее. — И он распахнул шкаф, в котором висело несколько разных костюмов.
После долгих размышлений и примерок Атаман выбрал полосатые брюки и длинную черную визитку. Бравый подполковник превратился в степенного управляющего фабрикой. Разыскивая зеркало, о котором Робис, разумеется, не подумал, он наткнулся на этажерку. Порылся в книжках, но себе по вкусу ничего не нашел.
— Можно подумать, что это библиотека научного общества — ни одного поэта. С каким удовольствием я теперь почитал бы Райниса, Байрона или, например, Аспазию…
— Вот единственная поэзия, которая сейчас нужна! — серьезно проговорил Робис и стукнул кулаком по открытой книге. — «Тактика уличного боя»… Ну давай выкладывай, как там с оружием.
— На пустое брюхо? Нет, я еще не такой герой.
Тут Робис вспомнил, что и у него со вчерашнего вечера во рту не было ни крошки.
— К сожалению, у меня ничего нет, — словно извиняясь, ответил он другу.
— Подумаешь, экая беда! Сейчас пошлю нашу хозяюшку… Лизонька, вот тебе деньги на обед. Только по ошибке не попади в третью квартиру, а то прождем тебя тут до второго пришествия! — Проводив Лизу, он вернулся в комнату.
— С чего ты про третью квартиру разговор завел? — поинтересовался Робис.
— Да так, одно забавное приключение… Подымаюсь я давеча по лестнице, ищу наш новый генеральный штаб. На втором этаже остановился — здесь, думаю. Написано «Криевинь». Стало быть, точно. Только вот номер квартиры третий, а не пятый. Что за чертовщина такая! Наверное, Фауст неправильно расшифровал телеграмму. Я постучал в дверь. За дверью шепчутся, но не открывают. Снова постучал. Наконец открыли. Пардон, говорю, мне сказали, будто у Криевиней сдается комната на две койки. А сам вижу — в коридоре портьера в двух местах этак подозрительно оттопырилась. Ясно, как божий день, — два призрака с пушками. Только тут женщина мне и говорит: «А вы этажом выше поднимитесь. Там тоже Криевини живут». Ну, что скажешь насчет такой конкуренции?
Робису этот рассказ совсем не показался забавным.
— Это не наши. Всех не перечтешь: «союз», «бунд», «русские социал-демократы». Пора бы всем боевикам объединиться… Делать нечего — придется менять конспиративную квартиру. Кому могло прийти в голову, что будет такое совпадение?… Ну, теперь докладывай!
— Винтовки будут!
— Я знал, что с пустыми руками ты не вернешься.
— Все не так просто, как ты себе представляешь, дело еще может лопнуть, — сказал Атаман.
— Что еще за шутки! — крикнул Робис. — Говори прямо, в чем дело!
Дина вмешалась в их разговор:
— Все уже было в порядке, оставалось только подписать бумаги. А тут впутались эти гаитянцы…