— В этом кабинете вы дали указание переписать документ?
— Да.
— Следовательно, вас вряд ли могли подслушать?
— Это исключается.
— Говорили вы кому-нибудь, что хотите отдать договор для переписки?
— Не говорил.
— Вы уверены в этом?
— Совершенно уверен.
— Но если ни вы, ни мистер Фелпс никому ничего не говорили, то, значит, похититель оказался в комнате клерков совершенно случайно. Он увидел документ и решил воспользоваться счастливым случаем.
Государственный деятель улыбнулся.
— Это уже вне моей компетенции, — сказал он.
Холмс минуту помолчал.
— Есть еще одно важное обстоятельство, которое я хотел бы обсудить с вами, — сказал Холмс, — Насколько я понимаю, вы опасаетесь очень серьезных последствий, если станет известно содержание договора.
По выразительному лицу министра пробежала тень.
— Да, очень серьезных.
— Сейчас уже заметно что-нибудь?
— Пока нет.
— Если бы договор попал в руки, скажем, французского или русского министерства иностранных дел, вы бы узнали об этом?
— Мне следовало бы знать, — поморщившись, сказал лорд Холдхэрст.
— Но прошло уже десять недель, а ничего еще не произошло. Значит, есть основания полагать, что по какой-то причине договор еще не попал к тому, кто в нем заинтересован.
Лорд Холдхэрст пожал плечами.
— Вряд ли можно полагать, мистер Холмс, что похититель унес договор, чтобы вставить его в рамку и повесить на стену.
— Может быть, он ждет, чтобы ему предложили побольше.
— Еще немного, и он вообще ничего не получит. Через несколько месяцев договор уже ни для кого не будет секретом.
— Это очень важно, — сказал Холмс. — Разумеется, можно еще предположить, что похититель заболел…
— Нервной горячкой, например? — спросил министр, бросив на Холмса быстрый взгляд.
— Я этого не говорил, — невозмутимо сказал Холмс, — А теперь, лорд Холдхэрст, позвольте откланяться, мы и так отняли у вас столько драгоценного времени.
— Желаю успеха в вашем расследовании, кто бы ни оказался преступником, — сказал учтиво министр, и мы, откланявшись, вышли.
— Прекрасный человек, — сказал Холмс, когда мы оказались на Уайтхолл. — Но и ему знакома жизненная борьба. Он далеко не богат, а у него много расходов. Вы, разумеется, заметили, что его ботинки побывали в починке. Но я больше не стану, Уотсон, отвлекать вас от ваших прямых обязанностей. Сегодня мне больше нечего делать, разве что пойти и узнать, кто откликнулся на мое объявление о кэбе. Но я был бы вам весьма признателен, если бы вы завтра поехали со мной в Уокинг тем же поездом, что и сегодня.
Мы встретились на следующее утро на вокзале, как договорились, и поехали в Уокинг. Холмс сказал, что на объявление никто не откликнулся и ничего нового по делу нет. При этом лицо у него стало совершенно бесстрастным, как у американского краснокожего, и я никак не мог определить по его виду, доволен ли он ходом расследования или нет. Помнится, он завел разговор о бергильоновской[13] системе измерений и бурно восхищался этим французским ученым.
[13] Бертильон, Альфонс (1853–1914) — французский антрополог и криминалист, предложивший систему судебной идентификации личности. Способ Бертильона включал 11 измерений (черепа, среднего пальца, мизинца, носа), словесный портрет, фотографию, обозначение цвета радужной оболочки глаза, цвета и формы волос и описание особых примет.