— И я целую ваши ручки.
— Но поверьте, государь, — продолжала Маргарита, — жертву эту я приношу лишь из добрых чувств к вам.
— О, — сказал Генрих, — я вас отлично знаю, сударыня, и мой брат, король Франции, тоже: он говорит о вас в этом письме столько хорошего, помните? «Fiat sanum exemplum statim, atque res certior eveniet».[306] Хороший пример, о котором здесь идет речь, без сомнения, тот, который подаете вы.
И Генрих поцеловал холодную, как лед, руку Маргариты.
— Передайте от меня тысячу нежных слов Фоссез, сударыня. Займитесь ею, как вы обещали. Я еду на охоту. Может быть, я увижу вас лишь по возвращении; может быть, не увижу никогда… Волки — звери опасные. Дайте я поцелую вас, дорогая.
Он почти с нежностью поцеловал Маргариту и вышел, оставив ее ошеломленной всем, что она услышала.
XVII
Король вернулся в свой кабинет, где его ожидал Шико.
— Знаешь, Шико, что говорит королева?
— Нет.
— Она говорит, что твоя проклятая латынь разрушит наше семейное счастье.
— Ради бога, государь, забудем всю эту латынь! — вскричал Шико.
— Я и не думаю больше о письме, черт меня побери, — сказал Генрих. — У меня есть дела поважнее.
— Ваше величество, предпочитаете развлекаться?
— Да, сынок, — сказал Генрих, недовольный тоном, которым Шико произнес эти слова. — Да, мое величество предпочитает развлекаться.
— Простите, но, может быть, я мешаю вашему величеству?
— Э, сынок, — продолжал Генрих, пожимая плечами, — я уже говорил тебе — у нас здесь не то что в Лувре. И охотой, и войной, и политикой мы занимаемся на глазах у всех.
В эту минуту дверь отворилась, и д'Обиак громким голосом доложил:
— Господин испанский посол.
Шико так и подпрыгнул в кресле, что вызвало у короля улыбку.
— Ну вот, — сказал Генрих, — и внезапное опровержение моих слов. Испанский посол!.. Что ему от нас нужно?
— Я удаляюсь, — смиренно сказал Шико. — Его величество Филипп Второй,[307] наверно, направил к вам настоящего посла, а я ведь…
— Чтобы французский посол отступил перед испанским, да еще в Наварре! Помилуй бог, этого не будет. Открой вон тот книжный шкаф и расположись в нем.
— Но я даже невольно все услышу, государь.
— Ну и услышишь, черт побери, мне-то что? Я ничего не скрываю. Кстати, король, ваш повелитель, больше ни чего не велел мне передать, господин посол?
— Решительно ничего, государь.
— Ну и прекрасно, теперь тебе остается только смотреть и слушать, как делают все послы на свете. В этом шкафу ты отлично выполнишь свою миссию, дорогой Шико.
Шико поспешил влезть в шкаф и старательно опустил тканый занавес с изображением человеческих фигур.
Раздались чьи-то медленные, размеренные шаги, и в комнату вошел посол его величества Филиппа II.
Когда все предварительные формальности были выполнены, причем Шико из своего укрытия мог убедиться, что Генрих отлично умеет давать аудиенции, посол перешел к делу.
[306] Надо дать немедленно хороший пример, и дело станет ясным (лат.).
[307] Филипп II (1527–1598) — испанский король с 1556 по 1598 год.