— Он не идет с вами?
— Нет.
— Он отправляется на свидание по записке?
— Да.
— Тогда, значит, сегодня вечером?
— Сегодня вечером.
— Господин де Монсоро предупрежден?
— О свидании — да, о том, кого он там увидит, — пока нет.
— Итак, вы решили пожертвовать вашим Бюсси?
— Я решил отомстить, — сказал принц. — Теперь я боюсь только одного.
— Чего же?
— Того, как бы Монсоро не доверился только своей силе и ловкости и как бы Бюсси от него не ускользнул.
— Пусть монсеньор не беспокоится.
— Почему?
— Господин де Бюсси приговорен окончательно?
— Да, клянусь смертью Христовой! Он взялся меня опекать, лишил воли, навязал мне свою, отнял у меня возлюбленную и завладел ею; это не человек, а лев, и я не столько его господин, сколько просто сторож при нем. Да, да, Орильи, он приговорен окончательно, без права на помилование.
— Что ж, в таком случае, как я уже сказал, пусть монсеньор не волнуется: если Бюсси ускользнет от Монсоро, он не спасется от другого.
— А кто этот другой?
— Монсеньор приказывает мне назвать его?
— Да, я тебе приказываю.
— Этот другой — господин д'Эпернон.
— Д'Эпернон! Д'Эпернон, который должен завтра драться с ним?
— Да, монсеньор.
— Расскажи-ка мне все.
Орильи начал было рассказывать, но тут принца позвали. Король уже сидел за столом и удивлялся, что не видит герцога Анжуйского, вернее говоря, Шико обратил его внимание на отсутствие принца, и король потребовал позвать брата.
— Ты расскажешь мне во время шествия, — решил герцог.
И он пошел за лакеем, которого за ним прислали.
А теперь, так как мы, будучи заняты более важным героем, не располагаем временем, чтобы последовать за герцогом и Орильи по улицам Парижа, мы расскажем нашим читателям, что произошло между д'Эперноном и лютнистом.
Ранним утром д'Эпернон явился в Анжуйский дворец и сказал, что хочет поговорить с Орильи.
Он давно уже был знаком с музыкантом.