Вдруг правый спутник перемахнул через придорожную канаву и углубился в Венсенский лес, бросив, с присущим ему лаконизмом, всего лишь одно слово:
— Сюда.
Левый спутник молча повернул вслед за ним. За все время он не проронил ни звука.
Принцу не пришлось даже пустить в ход поводья или колени, чтобы направить свою лошадь: благородное животное так же резво перескочило через канаву, как два других коня, и на ржание, которое оно издало при этом, откликнулись из глубины леса несколько лошадей.
Принц хотел было остановить коня, потому что испугался, не завлекли ли его в какую-нибудь засаду.
Но было слишком поздно: конь летел, закусив удила. Однако, заметив, что две другие лошади перешли на рысь, он сделал то же, и вскоре Франсуа очутился на какой-то поляне, где его взору предстал отряд из восьми или десяти всадников. Они стояли в строю, и блики луны играли на их кирасах.
— О! О! — произнес принц. — Что это означает, сударь?
— Святая пятница! — воскликнул тот, к кому был обращен вопрос. — Это означает, что мы в безопасности.
— Это вы, Генрих?! — вскричал пораженный герцог Анжуйский. — Вы — мой освободитель?!
— А что в том удивительного, — ответил Беарнец, — разве мы не союзники?
Он оглянулся, ища взглядом своего спутника.
— Агриппа, — сказал он, — куда ты запропастился, дьявол тебя побери?
— Я здесь, — ответил д'Обинье, который до сих пор не раскрывал рта. — Ну знаете, если вы будете так обращаться с вашими лошадьми… при том, что у вас их так много…
— Полно, полно! — остановил его король Наваррский. — Не ворчи, ведь у нас еще есть две свежие, отдохнувшие. На них мы сможем сделать дюжину лье без остановок, а это все, что мне надо.
— Но куда вы меня везете, кузен? — спросил с беспокойством Франсуа.
— Куда вам будет угодно, — сказал Генрих, — только едемте быстрее, потому что д'Обинье прав: в конюшнях короля Франции побольше лошадей, чем в моих. Он достаточно богат для того, чтобы загнать два десятка коней, если ему взбредет в голову настигнуть нас.
— Я и в самом деле могу ехать, куда захочу? — спросил Франсуа.
— Разумеется, и я жду ваших указаний, — сказал Генрих.
— Что ж, тогда — в Анжер.
— Вы хотите ехать в Анжер? Поедем в Анжер. Оно и верно, там вы у себя дома.
— А вы, кузен?
— Я? Возле Анжера я с вами расстанусь и поскачу в Наварру, где меня ждет моя милая Марго; должно быть, она очень по мне соскучилась!
— Но никто не знал, что вы были в Париже? — сказал Франсуа.
— Я приезжал, чтобы продать три брильянта моей жены.
— А! Прекрасно.
— И заодно разведать, действительно ли эта Лига собирается погубить меня.
— Вы же видите, что об этом нет и речи.
— Да, благодаря вам.
— Как это благодаря мне?
— Ну да, конечно, — если, вместо того чтобы отказаться быть главой Лиги, узнав, что она направлена против меня, вы согласились бы занять это место и объединились с моими врагами, я бы погиб. Поэтому, когда мне сообщили, что король покарал вас за неповиновение тюрьмой, я поклялся вытащить вас из нее — и вытащил.