— Король изъявил желание видеть завтра на своем обеденном столе кабанью голову.
— С отложным воротником по-итальянски, — сказал Можирон, намекая на простой отложной воротничок, который носил Бюсси, в отличие от пышных брыжей миньонов.
— Так, так, — подхватил д'Эпернон. — Идет. Я участвую в деле.
— Но что случилось? — спросил д'О. — Объясните мне, я все еще ни черта не понимаю.
— Э, да оглянись вокруг, мой милый.
— Ну, оглянулся.
— Разве ты не видишь наглеца, который смеется тебе в лицо?
— Бюсси, что ли?
— Ты угадал. А не кажется ли тебе, что это и есть тот самый кабан, чья голова порадовала бы короля?
— Ты уверен, что король… — начал д'О.
— Вполне уверен, — прервал его Келюс.
— Тогда пусть будет так. На охоту! Но как мы будем охотиться?
— Устроим засаду. Засада всего надежнее.
Бюсси издали заметил, что миньоны о чем-то совещаются, и, не сомневаясь, что речь идет о нем, направился к своим противникам, на ходу перебрасываясь шуточками с друзьями.
— Присмотрись получше, Антрагэ, взгляни-ка, Рибейрак, как они там разбились на парочки. Это просто трогательно! Их можно принять за Евриала с Нисом, Дамона с Пифием, Кастора с…[89] Но постой, куда делся Поллукс?
— Поллукс женился, — ответил Антрагэ, — и наш Кастор остался без пары.
— Чем они там занимаются, по-вашему? — громко спросил Бюсси, дерзко разглядывая миньонов.
— Держу пари, — отозвался Рибейрак, — они изобретают новый крахмал для воротничков.
— Нет, господа, — улыбаясь, ответил Келюс, — мы сговариваемся отправиться на охоту.
— Шутить изволите, синьор Купидо, — сказал Бюсси, — для охоты нынче слишком холодно. У вас вся кожа потрескается.
— Не беспокойтесь, сударь, — в тон ему ответил Можирон, — у нас есть теплые перчатки, и камзолы наши подбиты мехом.
— А-а, вот это меня успокаивает, — заметил Бюсси. — Ну и когда же вы выезжаете?
— Может быть, даже нынче ночью, — сказал Шомберг.
— Никаких «может быть». Непременно нынче ночью, — поправил его Можирон.
— В таком случае я должен предупредить короля, — заявил Бюсси. — Что скажет его величество, если завтра на утреннем туалете все его любимцы будут сморкаться, чихать и кашлять?
— Не трудитесь понапрасну, сударь, — сказал Келюс, — его величеству известно, что мы собираемся охотиться.
— На жаворонков, не так ли? — насмешливо поинтересовался Бюсси, стараясь придать своему голосу как можно более презрительное звучание.
— Нет, сударь, — сказал Келюс, — не на жаворонков, а на кабана. Нам надо во что бы то ни стало раздобыть его голову.
— А зверь? — спросил д'Антрагэ.
— Уже поднят, — ответил Шомберг.
[89] …Евриала с Нисом, Дамона с Пифием, Кастора с … — Евриал и Нис, Дамон и Пифий, Кастор и Поллукс — имена этих героев античной мифологии и истории стали синонимами братской дружбы и верности. Юных троянцев Евриала и Ниса, как рассказывает в «Энеиде» Вергилий, дружба обрекла на смерть. Преданность друг другу двух философов Дамона и Пифия (или Финтия) — они жили в IV в. до н. э. — так поразила сицилийского тирана Дионисия, осудившего их на смерть, что он отпустил друзей и просил принять его в их союз. Боги Диоскуры — братья-близнецы Кастор и Поллукс (греч. Полидевк); в античной мифологии считались непревзойденным образцом братской любви.