— А может быть, та же королева-мать и велела тебе сказать мне все это? — преисполненный ужаса и сомнений, спросил Генрих.
— Нет, — ответил Рене. — Выслушайте одну тайну. Он наклонился еще ниже. Генрих последовал его примеру, так что головы их теперь почти соприкасались.
В этом разговоре двух мужчин, склонившихся над телом умиравшего короля, было что-то до такой степени жуткое, что у суеверного флорентийца волосы на голове встали дыбом, а на лице Генриха выступили крупные капли пота.
— Выслушайте, — продолжал Рене, — выслушайте тайну, которая известна мне одному и которую я вам открою, если вы поклянетесь над этим умирающим простить мне смерть вашей матери.
— Я уже обещал простить тебя, — ответил Генрих, его лицо омрачилось.
— Обещали, но не клялись, — отклонившись, сказал Рене.
— Клянусь, — протягивая правую руку над головой короля, — произнес Генрих.
— Так вот, государь, — поспешно проговорил Рене, — польский король уже едет!
— Нет, — сказал Генрих, — король Карл задержал гонца.
— Король Карл задержал только одного, по дороге в Шато-Тьери, но королева-мать, со свойственной ей предусмотрительностью, послала трех по трем дорогам.
— Горе мне! — сказал Генрих.
— Гонец из Варшавы прибыл сегодня утром. Король Польский выехал вслед за ним, никто и не подумал задержать его, потому что в Варшаве еще не знали о болезни короля. Гонец опередил Генриха Анжуйского всего на несколько часов.
— О, если бы в моем распоряжении было только семь дней! — воскликнул Генрих.
— Да, но в вашем распоряжении нет и семи часов. Разве вы не слышали, как готовили оружие, как оно звенело?
— Слышал.
— Это оружие готовили против вас. Они придут и убьют вас здесь, в спальне короля!
— Но король еще не умер.
Рене пристально посмотрел на Карла.
— Он умрет через десять минут. Следовательно, вам остается жить всего десять минут, а может быть, и того меньше.
— Что же делать?
— Бежать, не теряя ни минуты, ни одной секунды.
— Но каким путем? Если они ждут меня в передней, они убьют меня, как только я выйду.
— Слушайте! Ради вас я рискую всем, не забывайте этого никогда.
— Будь покоен.
— Вы пойдете за мной потайным ходом; я доведу вас до потайной калитки. Затем, чтобы дать вам время, я пойду к вашей теще и скажу, что вы сейчас спуститесь; подумают, что вы сами обнаружили этот потайной ход и воспользовались им, чтобы убежать. Идемте же, идемте!
Генрих наклонился к Карлу и поцеловал его в лоб.
— Прощай, брат, — сказал он. — Я никогда не забуду, что последним твоим желанием было видеть меня своим преемником. Я не забуду, что последним твоим желанием было сделать меня королем. Почий в мире! От имени моих собратьев я прощаю тебе кровь, которую ты пролил.
— Берегитесь! Берегитесь! — сказал Рене. — Он приходит в себя! Бегите, пока он не раскрыл глаз, бегите!
— Кормилица! — пробормотал Карл. — Кормилица!