— Я думаю, — отвечал пьемонтец, — что это какая-то дворцовая интрига.
— А если придется, ты примешь в ней участие?
— Дорогой мой, — отвечал Коконнас, — выслушай меня внимательно и постарайся извлечь пользу из того, что я тебе скажу. Во всех интригах разных принцев, во всех королевских кознях мы можем, особенно мы с тобой, только промелькнуть, как тени; там, где король Наваррский потеряет кусок пера от шляпы, а герцог Алансонский — лоскут плаща, мы с тобой потеряем жизнь. Для королевы ты лишь прихоть, а королева для тебя — мечта, не больше. Сложи голову за любовь, мой дорогой, но не за политику.
Совет был мудрый. Ла Моль выслушал его печально, как человек, который чувствует, что, стоя на распутье между рассудком и безрассудством, он изберет путь безрассудства.
— Для меня королева — не мечта, Аннибал, я люблю ее, и — к счастью или к несчастью — люблю всей душой. Ты скажешь, что это безрассудство! Да, я безумец, согласен! Но ты, Коконнас, человек благоразумный, и ты не должен страдать из-за моих глупостей и моей злой судьбы. Ступай к нашему герцогу и не бросай на себя тень.
Коконнас, поразмыслив с минуту, поднял голову.
— Дорогой мой, — заговорил он, — все, что ты говоришь, совершенно справедливо; ты влюблен, ну и веди себя как влюбленный. Я же честолюбив и, как честолюбец, считаю, что жизнь дороже поцелуя женщины. Когда мне придется рисковать жизнью, я поставлю свои условия. И ты, бедный мой Медор[40], постарайся поставить свои.
С этими словами Коконнас протянул Ла Молю руку и ушел, обменявшись с товарищем улыбкой и взглядом.
Минут через десять после того, как он покинул свой пост, дверь отворилась, из двери осторожно выглянула Маргарита, взяла Ла Моля за руку и, не говоря ни слова, отвела его в самую дальнюю комнату, собственноручно и весьма тщательно затворяя двери, что свидетельствовало о серьезности предстоящего разговора.
Войдя в комнату, она остановилась, потом села на стул черного дерева и, взяв за руки Ла Моля, привлекла его к себе.
— Теперь, мой милый друг, когда мы одни, поговорим серьезно, — сказала она.
— Серьезно, государыня? — переспросил Ла Моль.
— Или любовно! Да, да, так вам больше нравится? Серьезные вопросы могут быть и в любви, особенно если это любовь королевы.
— В таком случае поговорим о предметах серьезных, но с условием, что вы, ваше величество, не будете сердиться на меня, если я заговорю с вами безрассудно.
— Я буду сердиться только в том случае, Ла Моль, если вы будете говорить мне «государыня» или «ваше величество». Для вас, дорогой, я просто Маргарита.
— Да, Маргарита! Да, жемчужина моя![41] — страстно глядя на королеву, воскликнул молодой человек.
— Так-то лучше! — сказала Маргарита. — Итак, вы ревнуете, мой красавец?
— О, до потери рассудка!
— А еще как?..
— До безумия, Маргарита!
— К кому же вы ревнуете?
— Ко всем.
— А все-таки?
— Прежде всего к королю.
— По-моему, после того, что вы видели и слышали, на этот счет вы можете быть спокойны.
— Затем к этому де Муи, которого я впервые видел сегодня утром и который уже сегодня вечером стал довольно близким вам человеком.
— К де Муи?
— Да.
— Откуда у вас такие подозрения?
— Выслушайте меня… Я узнал его по росту, по цвету волос, по бессознательному чувству ненависти! Ведь это он сегодня утром был у герцога Алансонского?
[40] Медор — персонаж поэмы великого итальянского поэта Лудовико Ариосто (1474–1533) «Неистовый Роланд», красивый, храбрый и скромный юноша.
[41] Маргарита (греч.) — жемчужина.