Страж явно смутился.
— Может быть, ваше прибытие и не совсем неожиданность, — сказал он. — Но как раз позавчера Грима Червослов приказал нам не пускать чужестранцев в город.
— Грима Червослов? — гневно воскликнул Гэндальф. — Но у меня дело не к Гриме Червослову, а к правителю Теодену. Я спешу. Ступай или пошли кого-нибудь доложить о нашем прибытии!
— Хорошо, — согласился страж, все еще пребывая в сомнении. — Я пойду. Как вас представить Теодену? Мне видится, не простые путники стоят у наших ворот.
— Правильно видится, — кивнул маг. — Я — Гэндальф. Я вернулся, как обещал, и вместе со мной вернулся Сполох, краса и гордость Рохана. Со мной мои друзья: Арагорн, сын Арахорна, эльф Леголас из Сумеречья, и гном Гимли, сын Глоина. Передай правителю, что мы хотим говорить с ним.
Страж покачал головой.
— Я передам, но не надейтесь на добрый ответ, слишком тревожное время…
Он быстро ушел, оставив пришельцев под бдительной охраной товарищей, но вскоре вернулся и торжественно возвестил:
— Теоден разрешил вам войти. Следуйте за мной!
Темные деревянные ворота с лязгом открылись. Путники направились за проводником по длинной, вымощенной камнем дороге. По обеим сторонам тянулись добротные деревянные дома с крепкими воротами. Вдоль дороги в каменном русле журчал ручей. Наконец они оказались на вершине холма. Ручей вытекал из небольшого фонтана, изображавшего конскую голову.
Широкая каменная лестница вела на террасу дворца правителя. На самом верху стояла стража в блестящих кольчугах с обнаженными мечами в руках.
Проводник вернулся к воротам, а друзья поднялись по лестнице. Воины наверху учтиво приветствовали их, и один выступил вперед.
— Я хранитель покоев Теодена, — сказал он на Всеобщем языке, — меня зовут Хама. Прошу вас оставить оружие здесь.
Леголас подал ему кинжал с серебряной рукоятью, лук и колчан.
— Сохраните их, — попросил он, — это дар правительницы Лориена, я дорожу им.
Стражи сложили его оружие у стены, обещая, что никто не прикоснется к нему.
Арагорну очень не хотелось отдавать Андрил.
— Не подобает мне снимать этот меч или позволить прикоснуться к нему чужой руке.
— Такова воля Теодена, — напомнил Хама.
— Я не уверен, что Теоден, сын Тенгеля, будь он даже правитель Рохана, может приказывать Арагорну, сыну Арахорна, Наследнику Элендила.
— В этом доме распоряжается Теоден, а не Арагорн, будь он хоть коронованный Король Гондора, — Хама отступил к дверям, мечом преграждая путь.
— Пустые разговоры, — мягко сказал Гэндальф. — Неразумно требование Теодена, еще более неразумно неподчинение ему. Всякий хозяин волен приказывать в своем доме.
— Я подчинился бы даже углежогу в его хижине, будь у меня в руках другой меч, а не этот, — настаивал Арагорн.
— Каким бы он ни был, — возразил Хама, — вы должны отдать его, если не хотите сражаться в одиночку со всеми воинами Эдораса.
— Так уж и в одиночку! — проворчал Гимли, многозначительно пробуя пальцем лезвие своего топора и поглядывая на стража так, словно тот был молодым деревцем, которое надлежало срубить.
— Но, но! — тихонько прикрикнул Гэндальф. — Все мы здесь друзья или должны быть друзьями, иначе только порадуем Врага. Я отдаю меч, раз таков здешний обычай. Между прочим, его имя — Гламдринг, и делали его эльфы. Отдайте и вы оружие.
Арагорн сам поставил у стены Андрил, запретив прикасаться к нему кому бы то ни было.
— В этих ножнах спит до поры Возрожденный Меч Элендила, сработанный некогда мастером Телкаром, — пояснил он. — Смерть грозит любому, кто прикоснется к нему, если он — не из рода Элендила.
Стражи невольно отступили на шаг.
— Князь, тебя принесли к нам песни из дали времен, — сказал Хама. — Мы не нарушим приказа.