Она выдвинула стул и села. Оливия хорошо знала, что не стоит вставать между бабушкой и готовкой.
— Это все, что ты можешь сказать?
— Все могло быть хуже. Шон сделал себе имя в пэрише[6]. Он уважаем, и, однажды, станет шерифом.
Оливия не могла представить себя женой полицейского.
— Надо полагать, это может произойти очень скоро.
Бабушка положила деревянную ложку слишком мягко. Когда она повернулась, Оливия увидела решительный блеск в ее черных глазах, а это значит, что сейчас она получит нагоняй.
— Мне ненавистно произошедшее с тобой, моя девочка, но я бы солгала, сказав, что не счастлива, что ты дома. Тот мужчина, с которым ты была в Далласе не мужчина. Настоящий мужчина признал был свою вину вместо того, чтобы позволить тебе взять все на себя и уволиться из-за его действий.
Оливия знала, что бабушка права, но, все же, ей трудно это признать. Кэлвин был всем, о чем она мечтала. Он был успешен, красив и состоятелен. Он обращался с ней, как с принцессой.
Вплоть до того момента, как с их работы пропали деньги, и он во всем обвинил ее. Не имело значение, сколько она доказывала свою невиновность, “Холберт и Доббс Инкорпорейтед” поверили ему — человеку, который работал в компании в течение десяти лет, а не ей.
И, что еще хуже, тогда она узнала, что он женат. И у него трое детей.
Было такое ощущение, словно удары судьбы никогда не прекратятся. Последней каплей стал выбор — платить ли ей за квартиру или за машину, когда у нее закончились деньги.
Оливии не оставалось ничего, кроме как собрать вещи и вернуться в единственное место, в котором она могла зализать раны и попытаться собрать свою разрушенную жизнь по кусочкам.
— Это не была его ошибка, маман, — сказала Оливия. — Я думаю, что он подставил меня, потому что я работала в бухгалтерии. Он украл те средства и свалил вину на меня. Все было сделано через мой компьютер, на моем столе, с моим кодом доступа. Кого еще могла обвинить компания?
Бабушка погладила ее по руке.
— Они все еще собираются выдвигать обвинения?
— О, да. Безусловно. Я могу сесть в тюрьму, маман.
— Этого не случится, шэ. Теперь давай тарелки. Рис готов, как и гамбо.
Пока Оливия ела, она слушала, как бабушка рассказывает о садовых цветах, городских сплетнях и других всяких мелочах.
Затем они перебрались на крыльцо, пили вино, слушали стрекотание сверчков и вдыхали запах гортензий, и Оливия поняла, что бабушка никому в Лайонс Пойнт не рассказала о ее возвращении.
— Ты не должна защищать меня, маман.
Бабушка фыркнула, даже не притворяясь, что не понимает о чем речь.
— Конечно, должна, моя девочка. Именно этим я и занимаюсь с тех пор, как ты вошла в этот мир.
— Я наняла адвоката, — сказала Оливия. Она не хотела снова поднимать эту тему, но бабушка должна знать, что она собирается бороться. — Я все ей рассказала. Передала ей тексты, электронные письма и даже смски.
— Она квалифицированный адвокат?
— В ином случае, я бы не наняла ее. Она родом из Луизианы. Семья ее отца из Лафайетта.
Бабушка улыбнулась.
— Думаешь, ей удастся снять обвинения?
— Если ты познакомишься с ней, то поймешь, почему я выбрала именно ее. Она словно питбуль в адвокатском мире.
Бабушка откинула голову и рассмеялась.
— Мы должны пригласить ее. Я бы хотела познакомиться с ней. Как ее зовут?