— Ты познал её. Скажи мне, что ты сможешь забыть её, и я оставлю тебя в покое.
Оливия зажмурилась в надежде, что она произвела на него хоть какое-то впечатление. Она вся обратилась в слух.
— Я не смог бы забыть её, даже если бы попытался, — признался он низким полным боли голосом.
— Тогда, удержи её, Вин.
— Я не могу.
Оливия нахмурилась, Линкольн испустил проклятья. Возможно, ей больно от слов Винсента, но она будет бороться за него. Она мечтала найти идеального мужчину, но не понимала этого, пока не оказалась в его объятьях, его губы целовали ее, и он любил так нежно, что Оливия осознала, что ее идеальный мужчина, никто иной, как Винсент Чиассон.
— Ты что-то выяснил, — сказал Линкольн, выдергивая её из своих мыслей.
— Тварь, убившая наших родителей, просто растворилась, когда они умерли. Теперь, одиннадцать лет спустя, она вернулась и сосредоточилась на женщинах, окружающие нас. Я думаю, кто-то мстит нашей семье, и он не будет счастлив, пока все мы не будем мертвы.
— Тогда почему он не нападет на нас напрямую? Зачем убивать людей, которых мы знаем?
— Потому что они хотят причинить нам боль.
— Черт, — выругался Линкольн. — И когда мы все умрем, Райли вернётся домой и станет лёгкой мишенью.
— Семья Чиассон будет уничтожена. Оставляя пэриш открытым для всех видов нечисти.
Оливия услышала достаточно. Она метнулась на кухню и нашла телефон. Время почти два ночи, но она знала, что бабушка ответит на звонок.
Она подняла трубку после второго гудка:
— Алло?
— Маман, — сказала Оливия и повернулась к двери, чтобы она могла видеть, если кто-то зайдет. — Прости, что разбудила тебя, но это срочно.
— Оливия? — спросила она, повысив голос. — Я думала, что ты будешь занята с Винсентом. Почему ты мне звонишь?
— Я все объясню потом. Все, что могу сказать, они спасли меня сегодня ночью.
— Мне уже позвонил Линкольн и все рассказал. Все ещё не могу поверить, что нечто охотится за тобой.
Она устало вздохнула.
— Маман, ты всех знаешь в пэрише. Кто, как ты думаешь, мог затаить обиду на Чиассон?
— Шэ, ты не должна вмешиваться в это.
— Мне не дали выбора, когда на меня напали просто потому, что я поговорила с Бо в магазине.
Бабушка что-то проговорила на Каджунском французском так тихо, что Оливия не разобрала.
— Как только ты начнешь капать, шэ, тебе может не понравится то, что ты найдёшь.
— Например, как тот символ Худу на доме?
— Точно, — проворчала бабушка. — Я знаю, что там ходит в темноте Оливия. Я сделала то, что должна была, чтобы защитить тебя и себя.
Оливия потерла шею.
— Я понимаю это. Сейчас нам нужно остановить того, кто нацелился на Винсента и его братьев. Они уже убили трёх девушек. Я могла стать четвёртой, и сильно сомневаюсь, что существа сдадутся, пока не увидят меня мертвой.
— Я не собираюсь терять тебя, — серьезным тоном произнесла бабушка в телефон.