– Спасибо, Клавдия Петровна, очень тронут. Мне приятно слышать от вас такие слова. Только почему не за праздничным столом? Мы же коллективом хотели отметить вечером. Как обычно.
– К сожалению, не могу. Сейчас поставлю отметку о готовности и пойду обратно.
– Вы даже на эксперимент не останетесь? – вздохнул Александр.
– Ой, только поменьше грусти! Когда это вас вгоняло в тоску? – засмеялась Клавдия Петровна.
– Еще раз большое спасибо за подарок! – улыбнулся в ответ Александр.
Совсем скоро процессия оказалась еще перед одной гермодверью, отличавшейся от первой тем, что к ней вел выдвижной мостик. Преодолев его, все оказались в большом просторном помещении с закругленными стенами и сферическим потолком. Везде тут и там было закреплено научное оборудование всех мыслимых и немыслимых конфигураций. В центре также находилось трудно поддающееся описанию одно из секретных технических устройств, вокруг которого на некотором удалении располагались устройства поменьше, а также рабочие места персонала. На небольшом постаменте отделенный полимерным прозрачным экраном доминировал большой пульт управления. К нему-то и направились Александр Игоревич и Иннокентий Семенович. Ксения и Наталья, судя по всему, впервые оказались на испытательном полигоне такого высокого уровня. Им было трудно сдерживать себя. Ошеломленные масштабом, они смотрели на окружающее пространство, в буквальном смысле разинув рты.
– Ну как вам? – спросил Александр, довольный произведенным на девушек впечатлением.
– Здорово! – в голос ответили обе. – Лучше только на ВДНХ!
– Передовые рубежи нашей научной мысли! – гордо резюмировал стоящий рядом Иннокентий.
– В таких условиях можно и работать, и научные открытия совершать, – с уважением произнесла Наталья.
– Ну, тут непонятно, что было раньше: курица или яйцо?
– В каком смысле?
– Сама эта установка – уже научная сенсация. Чтобы ее создать, нужно быть «поцелованным Богом». Хотя так советскому ученому, конечно, не предстало рассуждать. Но в этом есть какое-то провидение. Не создай Александр Игоревич эту установку, я бы не смог воплотить в жизнь свои разработки. В свою очередь для моих экспериментов пришлось «Кокон» модернизировать. И тут выяснилось, насколько он пластичный и многогранный. И если наш институт все называют кузницей научных открытий, то «Кокон» – это лаборатория Бога, здесь можно управлять физическими процессами и создавать новые материалы, – серьезно произнес доктор наук. В его словах журналистки почувствовали большую благодарность, уважение к труду друга, что и подтвердил Иннокентий Семенович дальше: – Весь коллектив искренне гордится достижениями Александра Игоревича.
– Ну, ты как на партийном съезде, – прервал поток дифирамбов Александр. – Спасибо за похвалу, конечно. Только ты заставляешь меня краснеть. Расскажи лучше девушкам про свой сегодняшний эксперимент.
– Я вам уже говорил, что мы смогли произвести очень крепкий и легкий материал. Сегодня будем готовить очередную партию. Суть процесса заключается в следующем: на тончайшую нить расплавленного пластика напыляют атомы углерода. Разогретый материал формирует на своей поверхности слой углерода толщиной в один атом. Но предварительно здесь же в установке нам нужно подготовить материал для напыления, а для этого высоко ориентированный пиролитический графит потребуется разбить на двухмерные слои кристаллической решетки, ослабив силы межмолекулярного взаимодействия между слоями. Все эти и дальнейшие процессы невозможны в обычных условиях. С помощью установки мы моделируем и изменяем пространство именно в той области, куда нужно поместить атом графита. В физическом поле образуются пустоты в границах поверхности пластиковой нити. В эти пустоты, как шары в лунку, попадают нужные нам атомы. Затем, когда установка перестает действовать, вновь созданная конструкция кристаллической решетки приобретает устойчивое состояние за счет новых связей соседних атомов углерода. В результате получаем очень прочный и легкий материал.
Когда Иннокентий закончил, как ему казалось, простое и понятное объяснение, возникла небольшая пауза. Журналистки с надеждой по очереди смотрели то на него, то на Александра.
– Вы что-то хотите спросить? – поинтересовался Иннокентий.
– Дело в том, что когда Александр Игоревич рассказывал про установку, он сказал, что она способна изолировать внутреннее пространство от всех известных физических полей и даже от гравитации.
– Да, все верно, но об этом нужно молчать, потому что сие есть государственная тайна, – улыбнулся Иннокентий и выразительно посмотрел на друга.
– Да какая это тайна – у нас половина Останкино только об этом и говорит, – возразили журналистки.
– О чем говорит? – переспросил Александр.
– О невесомости, – вполголоса, оглядываясь как в фильмах про шпионов, ответили девушки.
– Снизить притяжение внутри установки в небольшом периоде можно, а достичь полной невесомости – однозначно нет. Я же вам уже говорил, – ответил Александр и строго посмотрел на спутниц.
Иннокентий как будто решил подыграть Ксении и Натальи, потому что высказанный им в дальнейшем аргумент звучал в их поддержку.
– Но, Александр, в то же время всем известно, что установка работает вполовину своей мощности. Так что твое «нет» звучит, как «да мы просто не пробовали».
– А давайте попробуем, – опять в один голос заговорщицки шепотом предложили девушки.
– Наталья, я же вам обещал, что сегодня вы сбросите 30 килограммов, – с улыбкой произнес Александр.
– Но это не вызовет того ощущения полета, которое испытывают в невесомости, – попыталась возразить девушка.
– А мы хотим полетать, – поддержала подругу и Ксения, посмотрев на Иннокентия.
– Это не ко мне, – покачал головой тот. – Александр здесь главный. Я просто высказал свое убеждение, что чисто теоретически такое возможно.