— Никак не меняю, — пожал плечами он. — Кто ж откажется добровольно от Зои Горовой? Это только её не слишком адекватная мама не понимает, какое вырастила сокровище, — Богдан поцеловал её в щёку. — Она, кстати, звонила.
Зоя вспомнила, что её собственный телефон так и остался в кармане пуховика, висевшего нынче в прихожей. Но выбираться из тёплых, уютных объятий Богдана ей хотелось сейчас меньше всего на свете. Наоборот, отыскав наконец-то хотя бы какой-то след уверенности в себе, Зоя прижалась к нему, в мыслях пожелав не расставаться хотя бы до обеда.
— Тебе звонила? — голос невольно дрогнул: воспоминания о матери были крайне далеки от приятных.
— Да, — подтвердил Богдан.
— Ты ей сказал?
— Что ты у меня? Да. Отсыпаешься после вчерашнего блуждания по холоду. Предположительно, пока что не очень хочешь её видеть. Нет, ты не успела промерзнуть, я нашёл тебя довольно быстро, да, отогрел и напоил горячим чаем, разумеется, утром покормлю. И нет, Зоя, о том, из-за чего ты опять краснеешь, я не говорил. Я ж не совсем придурок, ну правда.
Девушка несмело улыбнулась.
— Спасибо.
— Да не за что, — улыбнулся Орловский.
— Сильно кричала?
— Не очень, — вздохнул Богдан. — Кажется, испугалась за тебя.
Наверное. Зое вдруг подумалось, что мама же её любила. Пусть своей странной, собственнической любовью, от которой даже дышать — и то трудно было, — но любила ведь!
— Я, наверное, домой пойду, — прошептала она. — Мне б надо…
— Проводить?
Зоя благодарно кивнула. Проводить было хорошей идеей.
***
Удивительно, и как только за одну короткую ночь успела начаться настоящая, красивая, снежная зима? Зоя чувствовала себя героиней какой-то сказки… Правда, в самом начале этой сказки, когда она, главная героиня, бредёт по снегу в старых, истоптанных сапогах, в тоненькой куртке, которая при малейшем заморозке превращается в совершенно бесполезный предмет гардероба, да ещё и без шапки.
Богдан предлагал вызвать такси, но Зоя уверенно отказалась. Даже капюшон не накинула, притворившись, будто ей совсем не холодно, и только когда обняла парня на прощание и заскочила в подъезд, осознала, что вот-вот превратится в самый настоящий кусок льда, если немедленно не залезет под тёплое одеяло.
Тем не менее, она позволила себе немного помяться в подъезде. Включила интернет на телефоне, обнаружив множество пропущенных сообщений, усмехнулась количеству звонков, совершенных не только мамой, а и тем же Богданом и с какой-то радости Леркой, с которой они хоть и общались, но крайне мало, совсем не так, как прежде, когда в самом деле дружили.
Мама наверняка ужасно злая сейчас…
Зоя отогнала прочь сомнения. Нечего бояться. Не убьёт же её, в конце концов, родная мать! А что отругает, так она всегда ругается, даже если повода нет. Теперь он появился, но…
Входная дверь была открыта. Мама, реагируя на скрип петель, выскочила в коридор, но Зоя не проронила ни единого слова. Молча стянула куртку, сняла сапоги и побрела прочь, пытаясь позволить желанию о тепле и уюте взять верх над глупым, детским страхом.
— Зоя, — позвала Елена Леонидовна, — нам надо поговорить.
— Зачем? — пожала плечами Зоя. — Поговорить? Хорошо, мам: я виновата и вчера поступила, как глупый подросток. Ты права, мне вообще ничего нельзя доверить. Так подойдёт?
— Зоечка…
— Очень жаль, если нет.
Мама остановилась на мгновение посреди коридора, потом, решившись, двинулась следом за Зоей.
— Возможно, я действительно на тебя сильно давлю.
— Ты же мне добра желаешь, да, я в курсе, — кивнула девушка. — Всё хорошо. Всё нормально.
— И с Петей был точно перегиб…