— Может, когда она только родилась и ты, Ириша, впервые доверила мне подержать ваш маленький, кричащий комочек. Ты помнишь какая она была красивая? Удивительная…! Эти её глаза… теперь я точно уверен, они меня уже тогда поразили в самое сердце!
— Или может тогда, когда однажды забирал её из детского сада, и она вдруг горько расплакалась на моей груди, жалуясь, что противный Петька её постоянно дёргает за хвостики и обижает! Мне тогда было не до смеха. Как бы я её не утешал, но с Петькой мне очень хотелось поговорить по-мужски!
— А может, когда я нёс её на окровавленных руках в машину, увозя с места аварии, где погибли вы, моля Бога, чтобы она выжила.
— А может, когда она вернулась домой из Англии? В своём чёрном сарафанчике с открытыми острыми плечиками и мне так не нравилось, что все мужики слюни пускали, глядя на неё. Тогда я привёз её к вам впервые за несколько лет.
— Или, когда мы смотрели с ней «Телохранителя» и я впервые её поцеловал?
— Или может тогда, когда прятал её в заброшенном доме. Я не видел её целую неделю и истосковался так, что дышать было больно. Тогда я приехал ночью, просто посмотреть, как она спит, не удержался и начал её ласкать. Получив от неё в награду первый оргазм.
— А может это произошло тогда, когда я узнал, что она помолвлена с Никитой. Я тогда реально испугался! Я не хотел её терять. Не мог. Она всегда была только моей! Но ради её счастья, я бы принял её решение. Я бы на всё пошёл, лишь бы ей было хорошо.
— Я не знаю, когда именно это произошло. Но разве это сейчас имеет какое-то значение?!
— Я люблю её! Безумно люблю! Вы первые кому я это говорю.
— Прошу у вас её руки… я хочу жениться. Впервые хочу. Я хочу, чтобы моя Сашка всегда была рядом со мной.
— Я даю слово, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы ваша дочь была счастлива.
— Молчите?… Молчание- знак согласия, — грустно улыбнулся я. — Так, кажется, мы в детстве говорили? Как же мне вас не хватает, друзья…!
— Спасибо, что выслушали. И спасибо вам за Сашку. Люблю вас! Покойтесь с миром.
Я провёл рукой по прохладному граниту и медленно пошёл к машине, закуривая на ходу. Разговор дался мне тяжело, но я должен был это сделать и сейчас мне, действительно, стало гораздо легче.
— Глеб, поехали в центр. Нужно ещё за цветами для Сашки заехать.
Я посмотрел на часы: 17:23. Как раз можно уже и в контору за ней заехать. Пора бы нам уже и помириться!
Я собирался всё ей рассказать. Как я её люблю. Как не представляю своей жизни без неё. Как хочу, чтобы она всегда была рядом. Как не могу больше жить без её невозможных глаз. Как не могу больше ждать, как хочу прикоснуться к её нежным губам, бархатной коже, как сильно я хочу её всю! Жажду! Схожу с ума! Я был абсолютно готов. Когда раздался звонок мобильного. Олег.
— Алексей Викторович, у нас тут небольшие неприятности.
— Говори! — я сразу напрягся.
— В нашу машину въехала некая дамочка, ходит здесь, театрально руки заламывает, картинно ресницами хлопает, а я чую, это неспроста! У нас пробито колесо, а уже конец рабочего дня…, скоро Александра должна выйти с работы.
— Я тебя услышал!
— Глеб, гони к Сашиной конторе, цветы на сегодня отменяются.
Слова Олега не выходили из моей головы, царапая мозг, я доверял его чутью. Я барабанил пальцами по телефону. Олег прав. Похоже на подставу.
Опять звонок от Олега.
— Шеф! Александра вышла, села в Ваше авто и со свистом тронулась! Я же говорил! Это постановка!
— Черт!
Звоню Сашке, не берёт! Ну, что за человек?! Я ей этот гребаный телефон лично на шею повешу, чтобы всегда была в свободном доступе!
Смотрю через систему спутникового мониторинга куда она направляется. Похоже, что в аэропорт. Что за черт?!
— В аэропорт! — говорю Глебу и вспоминаю тот страшный день…, трясу головой, отгоняю поганые мысли прочь.
Опять звонок. Номер незнакомый.