Женщина изумленно взглянула на него. Она прекрасно разбиралсь в воровских понятиях и знала, что все это богатство принадлежит всем.
Говоря откровенно, Цыган был уже и сам не рад врвавшемуся у него «возьми их себе».
Но назад слово взять уже не мог. Ладно, Бог с ними с этими серьгами, в конце концов, он вычтет их из своей доли. Так что проблем с обществом у него не будет…
— Бери, бери! — ласково произнес он.
Дважды повторять подобное приглашение Нинон было не надо. Она быстро сняла свои старые серьги, надела новые и подошла к стоявшему на комоде зеркалу.
— Вот это да! — восхищенно воскликнула она, едва взглянув на себя.
— Да, — снова улыбнулся он, любуясь серьгами, которые удивительным образом шли Нинон, — красиво!
— Ну что, — весело спросил он, когда Нинон, вдоволь налюбовавшись подарком, уселась за стол, — обмоем!
— Конечно!
Минут через десять, Нинон все-таки сняла серьги, как всегда снимала их перед занятием любовью.
А прилично поддатый Цыган, снова и снова ненасытно целуя Нинон, на целых вда часа забыл и о Хроме, и о Графе, и о привезенном им подарке…
Забыл о Цыгане и Алексей, которого ждало куда более приятное свидание.
Через час он был на Казанском вокзале, куда в два часа дня должен был прибыть поезд из Астрахани.
У входа в вокзал он купил букет цветов и направился на перрон.
Несмотря на февральский мороз, на перроне было полно встречающих.
До прихода поезда было еще полчаса, и Анненков отправился в буфет.
Впрочем, это он так только назывался «буфет».
Жидкий чай, какое-то подобие кофе и леденцы, — вот и все, чем мог похвастаться полный буфетчик, с тоской наблюдавший за входящими в вокзал.
Ничего удивительного в этом убожестве не было.
В 1940 году, в СССР разразился очередной продовольственный и товарный кризис, и многотысячные очереди стали обыденным явлением по всей стране.
Именно тогда в лексикон советских людей прочно вошло слово «блат», который, если верить появившейся в то время пословице, «был сильнее Совнаркома».
Анненков поморщился, вспомнив, сколько ему пришлось заплатить за билет до Москвы для Марины. И ему еще повезло, посольку достать железнодорожный билет в Москву в те времена без специальных документов было практически невозможно.
Естественно, для тех, у кого не было денег. Ну а для тех, у кого они имелись, никаких проблем ни с билетами, ни с продовольствием не возникало.
Ну а коль так, то при желании всегда можно было найти организацию, а в ней человека, готового за определенную мзду помочь с документом, открывающим дорогу в столицу Родины.
Именно такой умелец и помог с билетом для Марины. А все дело было в том, что вкусивший новой любви Дугин даже не стал ничего объяснять Марине.
Все еще пребывая в «командировке», он просто передал ей приказ убираться на все четыре стороны. И Марине, считал Алексей, повезло.
Да и кто мог поручиться за то, что он, под горячую руку, не спустил бы всех собак на нее?
Анненков подошел к стойке, и дородный бефетчик только развел руками, как бы говоря:
— Ничего не поделаешь! Вот такой у нас социализм!
Анненков понимающе усмехнулся.