– Иди ты нахрен!
Теперь она не сдерживала слез. Тесс прикрыла лицо ладонями, но слезы просто текли сквозь пальцы. Она всхлипнула, отвернулась и уткнулась лицом в колени. Было грустно видеть, как она вот так сгорбилась, как рыдания сотрясали ее тело, когда она плакала.
Тесс дрожала, и я почувствовал непреодолимое желание подойти к ней, как-то утешить. Но я понятия не имел, как именно это делать. Я постоял две или три минуты, а потом больше не мог этого выносить. Тесс просто продолжала плакать и не собиралась останавливаться. Казалось, что она тонула, а я был за много миль отсюда и не мог добраться до нее. В груди начало зарождаться теплое и сильное чувство, а я не мог этого допустить. Я должен был избавиться от всех этих слабых чувств, пока они не причинили мне еще больше неприятностей, чем уже причинили.
Присев на край кровати, я натянул ботинки. Затем поднял чемодан и направился к двери.
– Скоро вернусь. Пойду проветрю голову, – объявил я, почувствовав головокружение, и ушел от нее в ночь.
«Вернись, брат! Ты не можешь просто оставить ее! Не можешь просто так бросить!»
– Черт! – крикнул я в небо, идя в угасающем солнечном свете к телефону-автомату у дороги. Я не знал, продержимся ли мы с Тесс и переживем ли это вообще. Сможем ли выбраться из ада, в который попали? Я не знал, что ждет нас в будущем и помиримся ли мы после этой ссоры. Я пытался стать тем мужчиной, которым был когда-то, жестким мужчиной, безразличным мужчиной, но Тесс…
Она изменила меня. К лучшему это или к худшему, но изменила.
И если я что-то и знал наверняка, то только это.
Пути назад не было.
Глава 26
«Мы только что поругались», – подумал я, направляясь в сторону будки телефона-автомата. Я не был эмоциональным человеком, это точно, но после спасения Тесс от русских и попадания в эту переделку я должен был признать, что для меня все изменилось. Но мне нужно было сосредоточиться. Мы поссорились. Мой разум не отпускал ситуацию, и я сразу понял, что меня это беспокоило сильнее, чем я был готов признать. На этот раз это был не голос Кевина. Это я был голосом разума:
«Я должен вернуться!»
– Нет, – пробормотал я вслух.
Сейчас надо было поработать, и раньше я не позволил бы своим эмоциям помешать. Но Тесс Бриттон отличалась от других – она была особенной. Проникла в мою холодную черную грудную клетку и заглянула в самое сердце. С длинными светлыми волосами и сексуальным миниатюрным телом она кое-чего добилась.
Я покачал головой, отгоняя эти мысли.
«Сосредоточься, Лиам!»
Машины проезжали мимо, когда я шел к телефонной будке, волоча за собой чемодан. Я открыл дверь и увидел нацарапанную фразу: «Лейси всем сосет!» В кабинке пахло мочой, и пол был липким от нее. На доске объявлений висело несколько объявлений о приютах для бездомных и телефоны горячих линий по борьбе с наркоманией.
Я пытался выбросить Тесс из головы, что было трудно. Я знал, что там, в номере, она плакала, и все из-за того, что я назвал ее шлюхой.
«Какого хрена я это ляпнул?»
Ее похитили. Это была не ее вина.
Но все же я так сказал.
Я вздохнул, полез в карман, вытащил мелочь и засунул ее в автомат. Монеты с грохотом попадали в механизм. Это напомнило мне игровые автоматы в развлекательном центре. Я поднял трубку и закрыл глаза. Я не мог вспомнить номер нужного мне человека, потому что все, о чем думал – была Тесс.
Мне нужно было сосредоточиться и оставить все эмоциональное дерьмо на потом.
Но было легче сказать, чем сделать.
Я не мог не думать о том, как Тесс сидела в кресле, сгорбившаяся, со слезами на глазах. И признание того факта, что я стал причиной этих слез, делало все еще хуже. Я думал, мое сердце ожесточилось. Но когда представил Тесс – мою женщину, в таком состоянии – то почувствовал острую боль в груди, которой не испытывал с тех пор, как умер Кевин, и я никогда не думал, что снова почувствую подобное. Я обнаружил, что сжимал трубку так сильно, что та затрещала от напряжения.
– Просто сосредоточься, черт возьми, – пробормотал я себе под нос.
Но разум продолжал и продолжал воспроизводить картинку, словно собака, которая заметила кость и отказывалась сдаваться, пока, наконец, не откусит ее. Я вообразил, как Тесс набросила куртку и выбежала из мотеля, может, наткнулась на старую пару, любящую кошек, которую мы видели раньше. Как она вытирала мокрые щеки и кричала: «Пошел ты, Лиам!»
Представил, как она споткнулась на дороге, попала под машину, а больной разум продолжал и продолжал фантазировать, пока я не увидел, как кровь Тесс забрызгала дорогу. Девушка хрипела, отчаянно пытаясь сделать вдох.
Я вздрогнул.