– Мне так жаль! – она явно не ожидала такого исхода.
– Это было очень давно, – произнес я. – Тут не о чем сожалеть. Моя мать умерла. Мой младший брат мертв. Миссис Макгриви мертва…
– Кто такая миссис Макгриви?
Я лишь покачал головой. Мне не хотелось раскрывать больше, чем нужно, и я продолжил:
– Мама и младший брат были единственными людьми, которые имели для меня значение, особенно Кевин. Единственный положительный момент в их смерти – им больше не пришлось терпеть отца-алкаша. Но теперь все мертвы, и больше говорить не о чем. Теперь мы ляжем спать?
«Мне так жаль, брат. Держу пари, мама была замечательной женщиной. Прости, что ей пришлось умереть из-за меня», – услышал я голос Кевина в своей голове.
Тесс кивнула.
– Да, ляжем.
Наконец девушка забралась на кровать рядом со мной и положила голову на подушку рядом с моей рукой. Похоже, я растерял всю уверенность в выбранном мною пути, ведь неизвестно куда он приведет в конечном итоге.
Я понятия не имел, что делать дальше.
Обычно я всегда был уверен в своих действиях и знал, что мои четко продуманные планы дадут желаемые результаты. Но теперь все казалось каким-то непонятным, а будущее туманным. От этого я ощущал себя слабым и неуверенным. Я не мог обнять Тесс; иначе показал бы свою уязвимость. К черту это дерьмо. Оно не в моем характере. Поэтому я просто лежал и ждал, когда Тесс заснет.
Именно тогда я вспомнил о ключе и записке, которые хранились в кармане кожаной куртки.
«Если ты потерпишь неудачу, и свет превратится во тьму».
Надо было спросить мисс Джонс, знала ли она, где находится Финчли-Хэмпстед-Роуд, но все, чего мне хотелось – это спать. Сегодня был долгий день, и мне необходимо подготовиться к тому, чтобы завтра утром выполнить свою работу.
Глава 20
– Что мне им сказать? – спросила мисс Джонс, сидя за кухонным столом и беспокойно теребя свой мобильный. – Я в этом не разбираюсь, Лиам. – Этим утром женщина надела платье цвета морской волны, отчего походила на прекрасную русалку. На голове красовалась подходящая голубая бандана, под которую были собраны в пучок волосы.
Я склонился к фотографии, где была изображена тридцатилетняя мисс Джонс: широко улыбаясь, она стояла у колодца, упираясь ногой в каменную стену. Ее волосы каскадом ниспадали на плечи. Рядом с ней вдоль стены сидели и доброжелательно улыбались дети, в окружении овец.
Тесс заняла место около мисс Джонс, положив руку на две большие сумки с вещами. Солнечный свет проникал сквозь занавески, окрашивая комнату в нежные оттенки желтого. Снаружи щебетали птицы, дети смеялись и катались на велосипедах, звонили церковные колокола, сигналили друг другу водители... В общем, жизнь шла своим чередом и без нас. Все, кто находился по ту сторону окна, понятия не имели об опасности, которая притаилась по соседству. Не будь я таким безэмоциональным, мне, наверное, было бы стыдно, что причиной всего этого хаоса и насилия стану именно я. Но я бы не допустил, чтобы невинным людям причинили вред, особенно Тесс или мисс Джонс.
Это была моя война.
– Вам лишь нужно сказать «он вернулся». И все, – проинструктировал я, увидев, что женщина выжидающе смотрела на меня.
– А если они начнут задавать вопросы?
– Не начнут. Они просто зарядят оружие, сядут в машину и приедут сюда. Потом, попытаются убить меня. Но задавать вопросы не будут. Поверьте.
Тесс и мисс Джонс посмотрели на меня, будто спрашивая: «От этого нам должно стать легче?»
Тесс коснулась запястья женщины.
– Я знаю, как это страшно, мисс Джонс.
– О, я не боюсь, – ответила та, не сумев улыбнуться. – Почему ты думаешь, что я боюсь? Я... просто волнуюсь. Это не одно и то же.
Мне захотелось рассмеяться, но Тесс бросила на меня недобрый взгляд, и я обнаружил, что прислушался к ней. Прошлой ночью я проснулся ранним утром, было еще темно, стояла мертвая тишина. Я обнял Тесс, а она уткнулась лицом мне в грудь, шепча во сне: «спаси меня, спаси меня». Сначала я решил, что она проснулась, но ее глаза были закрыты, а губы изогнулись в усталой улыбке. Я просто лежал и смотрел на нее, понятия не имея, как поступить. Но я не мог отрицать, что испытывал чувства к этой девушке. Больше, чем к какой-либо другой.
– Они забрали у меня кое-что, мисс Джонс.
– Деньги, да?
– Да, – сказал я, отходя от стены. – Но не просто деньги. А все мои гребаные деньги...