Затем в квартире раздался звонок, я поднялся и направился к двери. Тесс тоже вскочила, уронив ноутбук на пол.
– Это всего лишь домофон.
– Поняла, – кивнула она.
– Кто там?
– Доставка.
– Я дополнительно заплачу, если принесешь еду к дверям.
– Блин, чувак, мне еще кучу всего доставить надо.
– Сотня.
– Долларов? Чаевых?
– Да.
– Поднимаюсь.
Я вышел в коридор, расплатился и занес еду в квартиру, бросив ее на кофейный столик.
Тесс принялась разбирать продукты. Фрукты, овощи и все такое. Еды было больше, чем когда-либо в моей квартире. Я ел в основном в местных закусочных, которые относились к команде из «Пьяной Гарпии», словно к королевским особам.
– Ты выглядишь как-то иначе, – сказала Тесс с кухни. – Каким-то… обеспокоенным.
– Ты лучше о себе беспокойся.
– Я беспокоюсь, но это не значит, что я не переживаю и о тебе.
Я был не в настроении разговаривать.
Я только что солгал Боссу.
Это было неправильно. Непрофессионально. Такой опытный человек, как я, не должен был так поступать. Но я, черт возьми, поступил, теперь сижу и грызу себя изнутри.
– Спокойной ночи, – произнес я и направился в спальню.
Я знал, что не усну ни на секунду. Просто лежал на спине и смотрел на растекшееся желтое пятно на потолке, словно оно являлось ложью, которую я сказал, тем самым испортив свою жизнь.
Дверь открылась, и я сел на кровати.
– Ты закрыл дверь, – в голосе Тесс прозвучало негодование, будто закрытая дверь в моей собственной квартире являлась преступлением. – Можешь оставить ее открытой? Вдруг я испугаюсь ночью?
– Включи свет на кухне. Он для этого и существует, – пренебрежительно ответил я. У меня не было времени нянчиться с ней прямо сейчас.
Плечи Тесс поникли, и она вернулась на диван в гостиной.
Я посмотрел на грязное пятно на потолке и подумал, стоила ли киска этой сучки случившегося напряга?
Проснувшись с восходом солнца, я вышел из квартиры. Мне нужно было пройтись и подышать свежим воздухом. Хотелось верить, что он был свежим настолько, насколько это возможно, так как в нем явно ощущался запах выхлопных газов и мусора.
На улице уже были люди. Кто-то выходил из бара после проведенной там ночи. Несколько стриптизерш и проституток, а также пара здоровых мужиков слонялись по тротуарам. В такую рань было прохладно, и мои руки покрылись мурашками. Тихо гудели машины. Стаи утренних чирикающих птиц летали по ясному, голубому небу.
Спустя минут десять я дошел до Дотти, которая в детстве всегда сажала меня к себе на колени. Это было одно из самых ранних моих воспоминаний. Потом я узнал, что мужем Дотти был Большой Фрэнк, которого мы все тогда уважали, и из-за этого она мне нравилась еще больше. Теперь, когда Фрэнк умер, она болталась без дела. Дотти просыпалась рано и накладывала несколько слоев макияжа, чтобы скрыть морщины. Она надевала большие серьги-кольца, облегающее платье и туфли на высоких каблуках. Затем выходила на крыльцо и махала людям, проходившим мимо. Теперь же она не просто махала рукой. А размахивала так, будто жаждала привлечь чье-то внимание.
Дотти заметила меня.