Зоуи на секунду замолчала, и какой-то парень крикнул:
— Мы с тобой, Зоуи! Мы с тобой и с Сарой!
Зоуи посмотрела в его сторону. Это был высокий парень, с бородой, в моряцкой вязаной шапочке. Она едва заметно кивнула ему и продолжала.
— Если бы Сара была сейчас здесь и увидела, как мы её любим, она бы прослезилась. Но вообще-то она была в некотором роде одиночка. Все хотели с ней дружить, но она не всех подпускала к себе. И я очень, очень рада, что столько народу пришло почтить её память.
Парень в синем худи с эмблемой университета, наклонившись к стоявшей рядом девушке, проговорил:
— Я слышал, её изнасиловали и забили до смерти.
Линдси сердито взглянула на него.
— Её не изнасиловали, — возразила она. — Откуда вы это взяли?
— Из сети, — ответил он, насмешливо скривив губы. — А вам-то что?
Линдси показала жетон полицейского.
Ухмылка — да, все-таки это была ухмылка — мгновенно сошла с лица парня.
— Простите, — извинился он, отступая подальше от Линдси. — Должно быть, это просто сплетня. Интернету доверять нельзя.
— Именно.
Зоуи завершала свою поминальную речь.
— Она была мне как сестра. Я никогда не смогу пережить то, что с ней случилось. — Она заплакала, потом притронулась рукой к губам и пробормотала: — Я искренне сожалею.
После толпа начала рассеиваться. Линдси нашла Мартина. Он все ещё вел видеосъемку, выполняя её указание.
— Ну как — заметила что-нибудь? — осведомился он. — Я сто лет не выходил «в люди». Довольно любопытно. Черт, если б ещё не было так зверски холодно.
Линдси смотрела, как расходятся студенты.
— Ничего особенно. Пожалуй, только одно.
— Что?
— Да так. Возможно, это не имеет значения.
Мартин посмотрел ей в глаза.
— Выкладывай свои мысли, детектив. Дурацких идей не бывает, так ведь?
Линдси не доверяла ему так, как доверяла своему бывшему напарнику. С ним они могли обсуждать любые, самые глупые, самые нелепые идеи, не вынося суждений. А лейтенант Мэдисон… он же начальник. Не коллега, которому можно доверять.
Наконец Линдси сдалась.
— Мне показались немного странными слова Зоуи о том, что она сожалеет.
Мэдисон нахмурил лоб.
— В самом конце, — подсказала Линдси.
— О чем она сожалеет? О том, что расплакалась? Или о чем?
— Я же говорю: не знаю. Но мне это показалось странным.