– Только тронь, и я тебя твоим же кинжалом порежу.
Но Война все равно касается ладонью моего лица. Я тянусь за кинжалом, но едва успеваю коснуться его, как рука Всадника перехватывает мою. Выкручивает клинок из пальцев и отбрасывает в сторону.
– Мириам, оставь сражения для поля боя.
– О, как это мило с твоей стороны.
Наши взгляды встречаются, и у меня перехватывает дыхание. Боже, он раздражающе привлекателен. Чем дольше я смотрю на Всадника, тем больше волнующих деталей вижу – например, эти полные губы и тигриные глаза с вертикальными зрачками, высокие острые скулы, добавляющие экзотичности.
– Тебе стоило сказать мне про ожог, – замечает он.
– Я думала, тебе все равно.
– Это не так. – Он пристально смотрит на меня.
– Почему? – удивляюсь я.
– Мы говорили об этом, – отвечает Война.
Потому что я его жена – вот что он имеет в виду.
Еще несколько секунд мы смотрим друг на друга, затем я глубоко вздыхаю и отвожу взгляд:
– Мне уже лучше.
Действительно, лучше. Мне удалось немного посидеть, лихорадка спала и кожа уже не так горит. Теперь мне хочется, чтобы Война убрал от меня руки. Пара добрых слов, нежное прикосновение – и я начну верить, что он не дьявольское отродье. Всадник опускает руку и встает. Он направляется к своему жеребцу, который вскидывает голову, когда хозяин подходит ближе.
– Тише, Деймос[7], – успокаивает он коня, поглаживая шкуру, отливающую алым.
Деймос? Он серьезно назвал так коня?
Всадник заглядывает в седельные сумки, достает воду и еду, а потом возвращается и протягивает их мне. Принимаю, быстро улыбнувшись в ответ. Его внимание на миг задерживается на моих губах, а затем Всадник вновь уходит, чтобы заняться лошадьми или, может быть, достать вещи из сумок.
Я провожаю его взглядом. Он сегодня странно добр со мной. Приходится напоминать себе: я видела, как он собственными руками убил множество людей – и я едва не попала в их число. Нельзя допустить, чтобы немного заботы и пара добрых слов вскружили мне голову.
– Ты чувствуешь что-нибудь? – окликаю я его. – Когда убиваешь.
Пришло время в очередной раз напомнить себе, что Война – плохой парень.
Он замирает, стоя ко мне спиной.
– Да.
Жду, что еще он скажет, но пауза затягивается.
– Чувствую жажду крови, возбуждение и глубокое удовлетворение от хорошо выполненной работы, – Всадник говорит так, словно речь идет о чем-то обыденном. О погоде, например, а не о массовом истреблении людей.
Он оборачивается ко мне.
– Я твой, а ты – моя, Мириам…
Меня охватывает дрожь от этих слов.
– …но я не такой, как ты. Никогда не забывай этого.
Глава 9
В небе мерцают звезды, Война готовится к ночлегу. Одно место для сна выглядит очень просто – самый обычный тюфяк и тонкое стеганое покрывало; а второе, которым он занимается сейчас, щедро застлано одеялами.
[7] Деймос – в греческой мифологии бог ужаса, один из сыновей Ареса и Афродиты.