— Верена, как ты смотришь на то, чтобы нам вместе поужинать? Я заказал столик в гриль-ресторане.
Вечер сюрпризов продолжается!
— С удовольствием, Халид. Тем более что мне не терпится узнать о твоих планах на будущее. Ты ведь, кажется, скоро заканчиваешь свою учебу?
— Да, через год. Но я расскажу тебе все потом. Сначала маленький сюрприз. Давай на минутку поднимемся в мой номер.
Я была настолько ошеломлена, что при всем желании не смогла найти повод отказаться от этого вполне невинного предложения. В конце концов, мы ведь друзья. Не успела я опомниться, как мы уже ехали в лифте, и я от неловкости не знала, куда глаза девать. При этом я чувствовала, что он наблюдает за мной с иронической улыбкой. Как я на него злилась в этот момент!
Дверь номера открылась, и первое, что мне бросилось в глаза, были два огромных чемодана.
Один из них лежал раскрытым на полу. И вообще в комнате порядка явно не наблюдалось. Я протиснулась между вещами вперед и остановилась в ногах кровати.
— Садись, — сказал Халид.
Поскольку кресло тоже было завалено его пожитками, мне не оставалось ничего другого, как присесть на край кровати.
Халид принялся рыться в чемодане, а я деликатно отвела взгляд в сторону. Поиски явно затягивались. Борясь с искушением расхохотаться, я уже не знала, куда мне смотреть. Эта сцена была исполнена невероятного комизма. Неужели это тот самый Халид, который когда-то от неловкости и неопытности так внезапно исчез из моей квартиры, обратившись в бегство? С тех пор, конечно, прошло уже почти три года, но таких метаморфоз я никак не ожидала. Наконец Халид откопал в чемодане крохотный сверточек.
— Вряд ли сюда могла поместиться ковбойская шляпа, — пошутила я, хотя в этот момент мне было совсем не до шуток.
Он молча, с красным лицом протянул мне свой подарок. Раскрыв сверток и увидев крохотную шкатулку, украшенную арабскими письменами, я приблизительно представила себе, что в ней могло быть. Я взглянула на Халида. У него на носу показались капельки пота. В комнате стало тихо-тихо; слышно было только жужжание кондиционера. «Боже, до чего неловко!» — подумала я и раскрыла шкатулку.
— Халид! Ты с ума сошел! Ничего себе подарок!
Шкатулка была выложена внутри белым шелком. Посередине, в узкой прорези, торчало золотое сердечко на цепочке. Меня бросило в жар. Разве такие вещи дарят друзьям?
Нет, никогда. Что же с ним всё-таки происходит, что он вдруг демонстрирует мне такие чувства? Притом что мы уже давно всего лишь друзья… Я не могла произнести ни слова. Я просто чмокнула его в обе щеки, шагнула к зеркалу и стала надевать цепочку.
Халид встал у меня за спиной.
— Спасибо, я сама.
Я увидела в зеркале его внимательный взгляд. И только теперь заметила лихорадочный блеск в его глазах. Он явно сошел с ума. Эти вечные скачки в его чувствах были уже невыносимы. Я решила в тот же вечер сказать ему, что пора кончать с этим мальчишеством. В конце концов, он уже давно не ребенок и в состоянии принимать твердые решения.
— Безумно красиво. Но нам пора в ресторан, Халид.
— Конечно, Верена, сейчас пойдем.
Это прозвучало так уверенно, как будто он ни о чем другом и не думал. Вот только эта его улыбка… Эта многозначительная усмешка в глазах и в уголках губ не оставляла сомнений в том, что сейчас должно было произойти. Халид вдруг обнял меня сзади — крепко-крепко. У меня бешено заколотилось сердце. Но он только поцеловал меня в волосы и тут же выпустил из своих объятий. Я уже ничего не соображала.
В лифте мое сердце все ещё грозило выпрыгнуть из груди. Двери открылись, и мы оказались в гриль-ресторане.
Мы вошли первыми в ещё пустой ресторан, а потом последними покинули его — все никак не могли наговориться.
Правда, задним числом я должна признать, что мое любопытство так и осталось неудовлетворенным, а Халиду с помощью Аллаха удалось многие мои вопросы как-то незаметно оставить без ответа. Но, несмотря на это, мы весь вечер проговорили, и беседа наша получилась необыкновенно живой и пряной, так что мы даже не замечали, как летит время, позабыв обо всем на свете.
Каждый раз, когда Халид что-нибудь рассказывал о своем доме или о своей семье, мне хотелось только одного — чтобы он навсегда увез меня в Дубай. Там, наверное, чудесно. Пески, море, безграничные просторы и загадочные лица. Но Халид был так скрытен во всем, что касалось его будущего, что я не решалась даже заикнуться о своем желании. В конце концов он сказал, что, когда его учеба закончится, он, возможно, будет работать физиком-ядерщиком во Франции. И мы сможем быть ближе друг к другу. У меня перехватило дыхание. Атмосфера становилась все более острой, но по его глазам я видела — что-то тут не так. Вместо влечения и радости они вдруг стали излучать что-то тягостное.
— А почему не в Дубае? — прямо спросила я.
— Ах, Верена, жизнь в пустыне вряд ли пришлась бы тебе по вкусу. К тому же для меня в Дубае практически нет работы, во всяком случае, в качестве физика-ядерщика…
— Зачем же тогда эта учеба? Я думала, что ты собираешься быть полезным своей стране и хоть немного ускорить её развитие.
— Если Аллаху будет угодно, он найдет для нас место на земле. Но до этого ещё далеко.
Да, да, если Аллаху будет угодно — это был его излюбленный ответ на многие вопросы. А я по-прежнему блуждала в потемках. Разговор все время как-то выскальзывал у меня из рук.